Леди не по зубам

Если бы это было возможно, я хватал бы эти секунды за хвост и держал мёртвой хваткой. Очнулся я от крика Сазона.

– Есть соляра, сынку! – Дед стоял под окном и показывал на огромный Камаз, водитель которого щедро сливал в бочонок топливо из своего бака.

– Дальнобойцы расщедрились! – улыбнулся Сазон. – Сначала давать не хотели даже за деньги, а потом пистолет у меня в руке заметили и бесплатно отлили!! – Он захохотал и помахал пушкой у меня перед носом. – Волшебная сила «макарыча»!

– Готово! – крикнул с другой стороны автобуса Дэн.

Через пять минут мы тронулись в путь. Добытая нечестным путём солярка оказалась бодяжной, движок зачихал, закряхтел, начал захлёбываться и скорость больше шестидесяти не выдавал. Были ли впереди заправки – я не знал.

Как преодолеть Чике-Таман с таким подыхающим двигателем, тоже было неясно.

Если нас опять начнут преследовать борисовцы, нам от них не уйти.

Думать об этом было противно, и я запел:

– Вот, новый поворот, и мотор ревёт, что он нам несёт…"

"– Пропасть или взлёт, омут или брод! – в едином порыве подхватили все, кроме шамана. Очевидно, его продвинутость на творчество Макаревича не распространялась, зато он ритмично аккомпанировал нам ударами в бубен. – И не разберёшь, пока не повернёшь за поворот!!

Через несколько минут мы догнали Троцкого. Он так и бежал по дороге, не сбавляя скорости, с той только разницей, что лысина его стала пунцовой, а на ногах остался только один ботинок. Очевидно, у Ильича открылось второе дыхание, как у спортсмена, потому что в беге его появилась некоторая заученность, отточенность, умение держать темп и экономичность в движениях.

– Ну что, проветрил мозги? – крикнул я, поравнявшись с ним.

– Да, – выдохнул Троцкий.

– Садись, бегун! – Я притормозил и открыл двери.

Он ввалился в салон красный, задыхающийся, обливающийся потом.

– А ты чего в горы-то не рванул? – спросила его Беда.

– Так там это… дороги нет, – ответил несчастный Ильич, хватая ртом воздух.

– Как говорит наш уважаемый Адабас – жесть! – засмеялась Элка.

– На чём едем, Глеб? – схватившись за сердце, спросил Троцкий.

– На честном слове, – признался я.

Мы не ехали – шкондыбали, со скоростью пятьдесят километров в час.

– Дед, ты уверен, что это была солярка? – спросил я Сазона.

– Теперь уже нет, – вздохнул дед. – Хорошо хоть даром досталась!

Наконец, показалась заправка. Все дружно закричали «Ура!», но… на закрытом окошке, где принимали деньги, висело странное объявление с претензией на юмор: «Все ушли на фронт».

– Сынку, а тут что, Великая Отечественная ещё не закончилась? Или Первая мировая?! – неудачно пошутил дед.

От досады я залепил кулаком в окошко, стекло треснуло, и неожиданно взвыла сигнализация.