Леди-секретарь

Шёл весь такой огромный, мощный, с этим невероятным разворотом плеч и…

В общем, я снова залюбовалась, однако трезвости ума не утратила, и когда его высочество, сбросив сапоги, тоже взобрался на кровать, выдала новую соблазнительно-кокетливую улыбку.

Ещё секунда, и дикарь оказался совсем близко. Его пальцы скользнули по моей прикованной к изголовью руке, а с губ слетел предвкушающий шёпот:

– Вот, значит, как…

Ну а дальше…

Вообще-то дальше планировалось следующее: резкий переворот, оседлание полуголого невменяемого мужчины и жёсткий болевой приём, лишающий сознания. Я не сомневалась, что сумею продавить шейные мускулы и добраться до нужных точек на теле, ведь этот приём из числа самообороны для агентесс тайной службы был рассчитан на противника, превосходящего во всём!

Я знала, что смогу! Я не сомневалась! Особенно с учётом того, что приёму обучал лично папа, который не допускает халтуры в обучении! Но Джервальт планы нарушил… Раньше чем успела дёрнуться, его высочество навалился, прижимая к постели, и накрыл поцелуем рот.

Джервальт… целовал совсем не так – то есть вообще не так, как положено! Никаких лёгких прикосновений, ничего похожего на нормальный поцелуй. Его губы жестко смяли мои, а язык нагло нарушил все личные границы. Я даже не сразу осознала, что и как этот самый язык делает, а потом стало поздно – меня словно бросило в сердце самого жаркого костра.

Я вспыхнула, залилась краской и поняла, что таю. Вернее, таю и задыхаюсь, и одновременно схожу с ума. Я потерялась. Лежала на шёлковом покрывале, прижатая горячим телом кронпринца, и чувствовала себя так, словно парю где-то высоко-высоко в небе. Угу, вот такая противоречивая метаморфоза – меня придавили к постели и целуют самым непотребным образом, а я летаю. И такое счастье где-то глубоко внутри.

Несколько поистине бесконечных секунд, и Джервальт отодвинулся. Замер, заглядывая в мои ошалелые и, подозреваю, сильно затуманенные глаза. Я принялась глотать воздух, но попытки перейти к собственному плану почему-то не предприняла, и это была новая ошибка.

Пока я бездействовала, дикарь опять накрыл губы поцелуем, и теперь всё было немного иначе… Он умудрился подсунуть руки под моё шокированное происходящим тельце и уже не просто прижимал, а обнимал, одновременно поглаживая спину и то, что пониже спины.

И мужской язык теперь действовал нежнее. Он не просто вторгался на чужую территорию, устанавливая свои правила, а щекотал и дразнил. Ещё я смогла различить вкус его губ – они были сладковатыми, и привкус выпитого недавно кофе тоже чувствовался.

Ещё одна поразительная особенность – ни закрытое платье, ни застёгнутая на все застёжки мантия не спасали.