Эркюль Пуаро

– Вероятно, – спросил Пуаро, – к вам приходили из полиции?

Аристократическая фигурка мисс Поуп слегка вздрогнула. Она ответила холодно:"

"– Некий мосье Лефарж из префектуры заходил ко мне узнать, не могу ли я пролить какой-то свет на ситуацию. Естественно, я не могла этого сделать. Потом он потребовал разрешения осмотреть сундук Винни, который, конечно, прибыл сюда вместе с чемоданами других девочек. Я сказала ему, что за ним уже прислал другой полицейский; их отделы, как я понимаю, дублируют друг друга. Вскоре после этого мне позвонили по телефону и настаивали, что я отдала им не все вещи Винни.

Я с ними очень резко поговорила. Нельзя позволять официальным лицам давить на себя.

Пуаро глубоко вздохнул:

– У вас смелый характер. Меня это в вас восхищает, мадемуазель. Полагаю, сундук Винни после доставки распаковали?

Казалось, мисс Поуп пришла в некоторое замешательство.

– Как обычно, – ответила она. – Мы живем строго по правилам. Вещи девочек распаковывают по прибытии, а потом убирают туда, где их будут хранить, по моему распоряжению. Вещи Винни распаковали вместе с вещами других девочек. Естественно, потом их снова упаковали, и ее сундук был отдан точно таким же, каким его к нам доставили.

– Точно таким же? – спросил Пуаро.

Он подошел к стене.

– Это, разумеется, изображение знаменитого Кранчестерского моста, а вдали виднеется собор?

– Вы совершенно правы, мосье Пуаро. Винни, очевидно, нарисовала его, чтобы сделать мне сюрприз. Рисунок лежал в ее сундуке, завернутый в бумагу с надписью «Мисс Поуп от Винни». Очень мило со стороны девочки.

– А! – произнес Пуаро. – А что вы о нем думаете – как о рисунке?

Сам он видел много изображений Кранчестерского моста.

Этот сюжет каждый год представлялся в Академии, иногда в виде картины маслом, иногда в виде акварели. Сыщик видел хорошие рисунки, посредственные и даже ужасные; но никогда он не видел такого грубого изображения, как на данной картине.

Мисс Поуп снисходительно улыбнулась и сказала:

– Не следует разочаровывать девочек, мосье Пуаро. У Винни, конечно, будет стимул создать лучшую работу.

– Было бы более естественно, не правда ли, если б она нарисовала акварель? – задумчиво произнес Пуаро.

– Да. Я не знала, что она пробует писать маслом.

– А, – произнес Эркюль Пуаро. – Вы позволите мне, мадемуазель?

Он снял картину и отнес ее к окну. Рассмотрел ее, потом поднял глаза и сказал:

– Я хочу попросить вас, мадемуазель, передать мне эту картинку.

– Ну, в самом деле, мосье Пуаро...

– Вы же не станете делать вид, будто она вам очень дорога. Эта картинка чудовищна.

– О, у нее нет никакой художественной ценности, я согласна. Но это работа моей ученицы, и...

– Я уверяю вас, мадемуазель, что эта картина недостойна чести висеть на вашей стене.