Эркюль Пуаро

Он извинился и отошел поговорить с кем-то за другим столиком. Пуаро, оставшись один с суровой Алисой, почувствовал некоторое смущение, встретившись со взглядом ее холодных голубых глаз. Он признавал, что она действительно очень хорошенькая, но эта девушка явно внушала ему тревогу.

– Я еще не знаю вашей фамилии, – пробормотал он.

– Каннингем. Доктор Алиса Каннингем. Вы знали Веру в былые времена, как я понимаю?

– Наверное, это было лет двадцать назад.

– Я нахожу ее очень интересным объектом для изучения, – сказала доктор Алиса Каннингем. – Естественно, она интересует меня как мать человека, за которого я собираюсь выйти замуж, но также она интересует меня с профессиональной точки зрения.

"

"– Правда?

– Да. Я пишу книгу о криминальной психологии. И считаю, что ночная жизнь этого заведения очень многое объясняет. Сюда регулярно приходят несколько криминальных типов. Я обсуждала их жизнь в молодости с некоторыми из них. Конечно, вам все известно о криминальных наклонностях Веры – я имею в виду ее воровство...

– Ну да, мне об этом известно, – ответил Пуаро, слегка шокированный.

– Я сама называю это «комплексом сороки».

Знаете, она всегда берет блестящие вещи. Деньги – никогда. Всегда драгоценности. Я узнала, что в детстве ее ласкали и баловали, но слишком защищали от жизни. Жизнь у нее была невыносимо скучной – скучной и безопасной. Ее природа требовала драмы, она жаждала наказания. Вот что лежит в основе ее воровства. Ей нужна значительность, печальная известность, которую дает наказание!

– Но ведь ее жизнь не могла быть скучной и безопасной, так как она была одной из представительниц ancien régime[57] в России во время революции, – возразил Пуаро.

В бледно-голубых глазах мисс Каннингем промелькнула насмешка.

– Ах, – сказала она, – представительница ancien régime? Она вам это говорила?

– Она, несомненно, аристократка, – чопорно произнес Пуаро, отгоняя некоторые неприятные воспоминания о самых разных историях ранней юности графини, рассказанных ею самой.

– Человек верит в то, во что ему хочется верить, – заметила мисс Каннингем, окидывая его профессиональным взглядом.

Пуаро охватила тревога. Через секунду, почувствовал он, ему поведают о его комплексах.

Он решил перенести боевые действия в стан врага. Ему доставляло удовольствие общество графини Русаковой – отчасти из-за ее аристократического provenance[58], – и он не собирался позволять испортить это удовольствие девчонке в очках с глазами цвета вареного крыжовника и с ученой степенью по психологии.

– Знаете, что меня поражает? – спросил он.

Алиса Каннингем не стала тратить много слов на признание, что чего-то не знает, – удовольствовавшись тем, что напустила на себя вид скучающий, но снисходительный.