Эркюль Пуаро

Пуаро с недовольным видом потер переносицу.

– Как вы понимаете, мой дорогой друг, будь миссис МакГинти другим человеком, нам было бы много проще. Будь она, как говорится, загадочной женщиной, женщиной с прошлым.

– Чего не было, того не было, – веско заметил Спенс. – Она была просто миссис МакГинти, женщина малообразованная, которая пускала постояльцев и ходила на поденную работу в чужие дома. Таких в Англии тысячи.

– Но далеко не всех убивают.

– Да, тут возразить нечего.

– Так почему же убили миссис МакГинти? Ответ, который напрашивается, мы принимать не хотим.

Что остается? Племянница – сомнительно, маловероятно. Забрел какой-то незнакомец? Еще сомнительней. Какие у нас факты? Займемся фактами. Что мы имеем? Убита пожилая поденщица. По обвинению в убийстве арестован робкий и диковатый молодой человек. Кстати, а на каком основании арестовали Джеймса Бентли?

Спенс уставился на него.

– На основании улик. Я же вам говорил...

– Да. Улики. Но скажите, мой дорогой Спенс, это были настоящие улики или сфабрикованные?

– Сфабрикованные?

– Да. Если исходить из того, что Джеймс Бентли невиновен, варианта два.

Улики были подстроены, чтобы подозрение пало на него. Либо он просто жертва обстоятельств.

Спенс задумался.

– Пожалуй. Я понимаю, куда вы клоните.

– Мое первое предположение как будто ничем не подтверждается. Но исключить его тоже нельзя. Кто-то забрал деньги и спрятал за домом, в таком месте, где их легко найти. Спрятать их прямо в его комнате – полиции это могло бы показаться неправдоподобным. Миссис МакГинти убили в то время, когда Бентли совершал свою обычную вечернюю прогулку. Откуда взялась кровь на рукаве – он сказал в суде правду или эта улика тоже сфабрикована? А если кто-то слегка коснулся его в темноте и оставил на рукаве безоговорочную улику?

– Ну, мосье Пуаро, по-моему, ваша фантазия завела вас слишком далеко.

– Возможно-возможно. Но, боюсь, в нашем случае без фантазии не обойтись. И завести нас она может очень далеко... И вот почему, mon cher Спенс. Если миссис МакГинти – самая обычная приходящая домработница, значит, необычным должен быть убийца. Да, этот вывод очевиден. Изюминка этого дела – не в убитой, а в убийце. В большинстве преступлений все как раз наоборот.

Обычно разгадку ситуации надо искать в личности убитого. Навсегда умолкший покойник – вот кто меня, как правило, интересует. Кого он ненавидел, кого любил, какие поступки совершал. Стоит тебе поближе узнать жертву, она как бы начинает говорить, и с губ, которые сомкнулись навсегда, вдруг слетает имя – имя человека, которого ты ищешь.

Спенс поежился. Казалось, он говорил себе: «Ох уж эти иностранцы!»

– Но здесь, – развивал мысль Пуаро, – все обстоит наоборот.