Эркюль Пуаро

Она стала самой любезностью:

– Ну, конечно, я хотела бы вам помочь, сэр. Дайте сообразить... В августе... нет, раньше, в июле... да, в июле, наверное. Примерно в первую неделю июля. Уехала поспешно, это точно. Вернулась в Италию, я полагаю.

– Значит, она итальянка?

– Именно так, сэр.

– И она работала одно время камеристкой у русской танцовщицы, не так ли?

– Правильно. У мадам Семулиной, какое-то такое имя. Танцевала в «Теспиане», в том балете, от которого все сходили с ума. Была одной из звезд.

– Вы знаете, почему мисс Валетта бросила свое место? – спросил Пуаро.

Женщина несколько мгновений колебалась, прежде чем ответила:

– Я не знаю.

– Ее уволили, не так ли?

– Ну, я думаю, там были какие-то неприятности... Но имейте в виду, мисс Валетта почти ничего не рассказывала. Она была не из тех, кто делится с другими. Однако она была просто вне себя. У нее такой вспыльчивый характер – настоящая итальянка! Черные глаза так и сверкают, словно она готова пырнуть тебя ножом... Я бы не стала ей перечить, когда она в таком настроении!

– И вы уверены, что не знаете теперешнего адреса мисс Валетта?

Монетки по полкроны снова ободряюще звякнули.

Ответ звучал вполне правдиво:

– Хотела бы я его знать, сэр. Я была бы очень рада вам его дать. Но она уехала в спешке – вот и всё!

«Да, вот и всё...» – задумчиво повторил про себя Пуаро.

IIIАмброуз Вандел, которого оторвали от оживленного рассказа о декорациях, которые он создавал для будущего балета, с готовностью поделился сведениями:

– Сандерфилд? Джордж Сандерфилд? Неприятный тип. Купается в деньгах, но, говорят, он мошенник. Темная лошадка! Роман с балериной? Ну, конечно, мой дорогой. У него был роман с Катериной. Катерина Самушенко. Вы наверняка ее видели? О, дорогой мой, она восхитительна. Прекрасная техника. «Лебедь Туолела» – это-то вы видели, конечно? Мои декорации! И эта, другая вещь Дебюсси, или это была «Лесная лань» Маннина? Ее партнером был Михаил Новгин. Он такой изумительный, правда?

– И она дружила с сэром Джорджем Сандерфилдом?

– Да, обычно проводила выходные в его доме у реки. Прекрасные приемы он устраивает, как я слышал.

– Вы не можете представить меня мадемуазель Самушенко, mon cher?[14]"

"– Но, дорогой мой, ее больше здесь нет. Она уехала в Париж или еще куда-то, очень неожиданно. Знаете, говорят, что она была большевистской шпионкой или что-то в этом роде; я-то лично в это не верю – знаете, люди любят говорить такие вещи... Катерина всегда делала вид, что она из русских «белых», что ее отец был великим князем, обычное дело! Это дает большие преимущества. – Вандел помолчал и вернулся к увлекательной для себя теме: – Как я говорил, если вы хотите передать характер Вирсавии, вам придется окунуться в семитскую традицию. Я выражаю это...

И он увлеченно продолжил свои рассуждения.