Эркюль Пуаро

Препараты белладонны широко применяются, а сам сульфат атропина повсеместно назначают при глазных болезнях. Подделывая рецепты и заказывая лекарство в различных аптеках, можно получить большое количество этого яда, не вызывая подозрений. Из него можно экстрагировать алкалоид и потом ввести его, скажем, в крем для бритья. При наружном применении он вызывает сыпь, вскоре это приводит к порезам во время бритья, и таким образом наркотик постоянно поступает в организм. Он вызывает определенные симптомы: сухость во рту и в горле, затруднение при глотании, галлюцинации, раздвоение зрения – именно все те симптомы, которые были у мистера Чандлера!

Он повернулся к молодому человеку:

– И чтобы устранить последние сомнения, я скажу вам, что это не предположение, а факт.

Ваш крем для бритья содержит огромное количество сульфата атропина. Я взял образец и отправил его на анализ.

– Кто это сделал? Почему? – спросил бледный, дрожащий Хью.

– Именно это я пытаюсь понять с того момента, как приехал сюда, – ответил Пуаро. – Я искал мотив убийства. Диана Маберли получала финансовую выгоду от вашей смерти, но я всерьез ее не рассматривал.

.."

"– Надеюсь, не рассматривали! – вспыхнул Хью Чандлер.

– Я размышлял над другим возможным мотивом. Вечный треугольник: двое мужчин и женщина. Полковник Фробишер был влюблен в вашу мать. Адмирал Чандлер женился на ней...

– Джордж? – воскликнул адмирал Чандлер. – Джордж! Никогда в это не поверю.

– Вы хотите сказать, – недоверчиво произнес Хью, – что ненависть может перейти... на сына?

– При определенных обстоятельствах – да, – ответил Эркюль Пуаро.

– Это наглая ложь! – вскричал Фробишер. – Не верь ему, Чарльз!

Чандлер, отпрянув от него, пробормотал себе под нос:

– Белладонна.

.. Индия... да, я понимаю... А мы никогда не подозревали отравление, ведь в семье уже были сумасшедшие...

– Mais oui![31] – Голос Эркюля Пуаро стал высоким и пронзительным. – Сумасшедшие в семье. Безумец, одержимый местью, коварный, как все безумцы, скрывающий свое безумие долгие годы. – Он резко повернулся к Фробишеру: – Mon Dieu, вы должны были понять, должны были заподозрить, что Хью – ваш сын. Почему вы не сказали ему об этом?

Фробишер сглотнул и ответил, заикаясь:

– Я не знал. Не мог быть уверен... Понимаете, Кэролайн пришла ко мне однажды.

.. она была чем-то напугана, очень встревожена. Я не знаю, я так и не узнал, в чем было дело. Она... я... мы потеряли голову. После я сразу же уехал, ничего другого мне не оставалось; мы оба понимали, что должны играть в эту игру. Я... ну, я предполагал, но не мог быть уверен. Кэролайн никогда ничего не сказала такого, что заставило бы меня подумать, что Хью – мой сын. А потом, когда появилась эта склонность к безумию, я подумал, что это все решает.

– Да, это все решало! – ответил Пуаро.