Ледяное сердце генерала драконов

– Я за неё не говорю, а повторяю то, что вы прослушали, – поправил Сириус, кажется, ничуть не страшась происходящего, а потом обратился ко мне: – Келли, любовь моя, ты не могла бы ненадолго отвернуться? А то я боюсь, что происходящее тебе не понравится.

– Сириус, что ты собрался делать с моим братом? – совершенно спокойно уточнила я, и напряжение, царившее на полянке, внезапно пропало.

51

– Братом? – тут же изумлённо глянул на меня дракон.

– Да, братом, – подтвердила я, а потом обратилась к Мейсону: – А ты какого чёрта огрызался с князем ледяных драконов?

– Князем?! – не меньше опешил брат, глядя на Сириуса уже совершенно иначе.

– Ох, мужчины! – закатила я глаза, словно невзначай возвращаясь к костру. – Вечно вы сперва драться собираетесь, а потом разбираетесь, что к чему.

К моему удивлению, оба тут же сменили гнев на милость, так ещё и решили нормально познакомиться. Сириус, видимо, хотел произвести приличное впечатление на моего родственника, раз уж я не хочу оторвать никому голову. Мейсон же всегда ценил полезные связи, к которым целый князь безусловно относился.

– Между прочим, я сразу сообщил, что планирую просто поговорить, – деликатно напомнил брат, перемещаясь ближе к костру, в который решил подкинуть веток, а потом глянул на меня и уточнил: – Кстати, тебе не холодно?

Только сейчас я, наконец, решилась на него нормально взглянуть. Естественно, разгуливать по северным территориям в чём попало он не решился. В тёплых сапогах, плотных штанах и меховой шубе с шапкой смотрелся брат, конечно, непривычно. И тем более странновато для местных диких лесов за Стеной.

– Сириус подарил мне артефакт, – легонько качнула я кулон у себя на груди и сообщила: – А говорить я с тобой не хотела – я уже всё сказала перед своим побегом.

– Ты мне лично сказала? – попытался без укора напомнить брат, хотя чувствовалось, что он слегка обижен.

– Я объяснила свои причины отцу, – пожала я плечами, пока Сириус разбирался с нашим ужином. – Мама тоже в курсе.

– Нам с дедушкой сообщили, что у тебя бунтарский возраст, – огорошил меня Мейсон, а я только глаза выпучила:

– В двадцать шесть лет?!

– Вот и я удивился, но это все подробности, которые мне удалось узнать. Ничего другого родители не говорят даже наедине. Чарльз места себе не находит…

После упоминания бывшего я непроизвольно скривилась.

– Вы с ним что-то не поделили? – прозорливо заметил брат, да только немного не попал."

"– Я не поделила его с тремя любовницами, и решила самоустраниться, – буднично сообщила я.

Толстая ветка в руках брата хрустнула. Я только подивилась, что он способен переломить такую, но ничего говорить не стала.