Ледяной укус

 — Как мог Доминик существовать внутри

Сета?

— Я не знаю, — ответила я. — Это то, что нам предстоит выяснить. — И снова, каждый вопрос, на который мы находили ответ, порождал шесть или семь новых вопросов.

Сет натянул свою футболку.

— Ты пришел в наш Дом, — сказал ему Этан. Его поза и тон изменились — он снова стал спокойным, холодным и собранным Мастером. — Почему ты здесь?"

"— Искупление, — сказал Сет без колебания. — Я должен был приехать раньше, но я был подавлен. В ужасе от того, чтобы сделали. Доминик убил снова. Он был создан как существо правосудия, но он неправильно использует правила. Очень редко убийство справедливо, и, конечно, не тогда, когда люди уже признали вину тех, кого он хочет наказать снова.

Сет был прав, и это было сходство между Полом и полицейских. Пол уже был осужден, полицейские были оправданы. Люди уже приняли свое справедливое решение, но

Доминик не был удовлетворен их результатами.

— Он не только виновная сторона.

Он подошел к стене бального зала и заглянул в одно из зеркал, смотря на своё лицо, будто оно было незнакомым.

«Я делал вещи». Он покачал головой. «На протяжении всей моей жизни, я работал, создавал общины, для укрепления частных(индивидуальных) лиц. Я баллотировался на мэра, здесь, в этом времени и в этом городе, чтобы помочь в этих усилиях. Но где-то я потерял направление. Я подвергал опасности людей, которые доверяли мне. Я способствовал продаже наркотиков для вампиров. Он приложил руку к виску. «Это имело смысл в то время?»

Он встретил мой пристальный взгляд в зеркале. — Я должен перед тобой конкретно извиниться, Балерина. Особенно за вещи, произошедшие в моем офисе. За то, что провел тебя через ад. У меня была информация. О твоем отце, — Сэт посмотрел на остальных в комнате. — О способе, каким ты стала вампиром, — выговорил он тщательно, — Я думаю, ты имеешь право знать.

— На мероприятии по сборуденег, — сказала я. — Ты сказал тебе необходимо поговорить со мной.

Это — то, о чем ты хотел рассказать мне?

Сет кивнул.

— Там было неподходящее время для сказаных слов, и когда исповедь закончилась, это перешло в насилие. Это вызвало насилие. — Он отвернулся. — Селина не заслужила погибнуть от моих рук, в чем бы небыли её ошибки. Или твоих.

Что-то сжалось в моем животе, монументальное сожаление, что я забрала жизнь, даже такую пустую, как Селинина. Она не была первой, кого я убила, но она была, несомненно, самой запоминающейся.

— И теперь мы ничего не можем сделать для того, чтобы изменить то, что произошло, — добавила я.

— Не изменить, — сказал Сет, — но, возможно, искупить.

— Те действия, возможно, не были твоими, — сказал Этан. — Если Доминик, так или иначе, был в тебе, вводя тебя в заблуждение…

— Возможно, это был Доминик.