Ледяной укус

— Господи, меня тошнит от себя, — сказала она через несколько минут.

— Многих из нас, — сказала я с самодовольной улыбкой, и она выдавила улыбку и кивнула.

— Я нуждалась в этом, — сказала она, костяшками пальцев смахнув слезы. — Я не могу использовать мою магию здесь. Он устроил это или что-нибудь.

— Я знаю.

— Пройдем много времени, прежде, чем они позволят мне использовать ее снова. Но

Габриэль думает, у меня есть талант, но я должна тренироваться, как использовать по правильным причинам

— Габриэль сказал это? — это была необычно практичная позиция для оборотня, который обычно больше озабочен кутежом, нежели консультированием.

— Он сказал, там есть работа, которую я могу делать. Тяжелая работа, но выполнимая.

— А он что сказал?

Она потрясла своей головой. — Я не уверена, что это важно. Я не уверена, что когданибудь сделаю это для кого-нибудь, неважно, что я делаю."

"Она и Сет были парой сейчас. Оба столкнулись с виной и призраком того, что никогда не смогут искупить, того, что они сделали. Оба страдают, из-за книги нареченной — крепко — сделать жизнь лучше для всех.

Мораль этой истории? Не трахаться с магической целью.

— Есть одна вещь, которую ты можешь сделать, чтобы помочь, — сказала я.

Она посмотрела на меня, и я доверила ей свою тайну.

— Ты не можешь завершить заклинание фамильяра, но ты и Этан каким-то образом связаны друг с другом

Мэллори побледнела. — Что?

Я думаю, когда ты испытываешь сильные эмоции, он тоже. Вы связаны друг с другом, изза заклинания, которое ты пробовала.

Она была в ужасе, который фактически заставил меня чувствовать себя лучше. — Боже мой, Мерит, я не знала.

— Я не хотела говорить тебе, — призналась я. — Не до тех пор, пока я не уверена, что ты контролируешь себя. — Я не была до конца уверена, что она контролировала себя сейчас, но она осознавала свою слабость и то, что она сделала, что было более зрело, чем то, что я видела от нее до сих пор.

Я ожидала больше слез от своего признания, но она закалила свое выражение и посмотрела вверх на меня.

— Я исправлю это, — сказала она.

— Тогда сделай это, — сказала я. — Сделай этот свой первый акт раскаяния. Верни его мне.

Маленький черный будильник на тумбочке зазвенел, и она постучала по нему рукой. — Я должна вернуться к работе.

Я кивнула. — Что ты должна сделать?

Снова посуда. В баре подают еду и оборотни едят.

Она прошла от высоко профильной объявленной исполненной власти до мощной ведьмы…. и теперь она убирала за пьяными оборотнями в задней части захудалого бара.

— Это беспокоит тебя? То, что ты занимаешься посудой?

— Но это что-то такое не магическое. И есть своего рода безопасность, я думаю с ними со всеми вокруг меня. Как я не могу отходить в то время как они наблюдают.