Ледяной укус

Бороться чаще. Люди были возмущены. Маги считали, что они смогут просто заблокировать посланника далеко и надолго. У посланника, конечно, не было никакого желания быть упрятанным навечно.

— Так что же случилось?

— Мы не разговаривали много лун, но он пришел ко мне однажды ночью.

Мы разделили наши тела и он попросил помощи. Он сказал, что не доверяет магии ордена, и что он боится, что он и другие не были достаточно сильны, чтобы избежать их магии.

Он хотел держаться от них подальше, чтобы защитить себя от того, кто послал его в

Малефициум.

Она кивнула. — Я захотела сделать это для него, хотя он не был феей.

Я была так близко, я чувствовала это — Как ты ему помогла?.

— Я предложила ему единственную книгу, я должна была ему ее дать. Мы не можем творить магию, она часть нас. Мы существа, которых магия связывает с этим миром и со следующим. Ты знаешь, что он близнец?

Я кивнула. — Сет и Доминик. Посланник мира и лосланник правосудия

— На вашем языке, да. Они были задуманы в этом мире как одно целое, но разделились друг от друга при рождении. Он сказал, они надеялись, что смогут использовать обоих снова. Что магия, если достаточно мощная, может подключиться к его брату по рождению и привязать его к этому миру, а не к Малефициуму.

В памяти всплыло свидание Селины и"

"Этана в парке рядом с озером, Селина настаивала на изменениях в Чикаго. Это было еще до Мэллори, до начала ее стремления к воссоединению доброй и злой магии. Она сократила разрыв между ангелами и демонами.

Она была впереди своего времени, но она была права.

— И ты предложила свою помощь Сету?

— Я предложила, и я помогла. Был маг, который верил в его дело. Его звали Эндейл. Единственной магией, что я могла предложить была та, что соединила меня с зеленой землей, но Эндейл взял ее и использовал, чтобы сохранить Доминика, разъединить его с братом так, чтобы он имел шанс жить снова. И поэтому я была привязана к своей башне навсегда, без зеленых лугов, без неизмеримого неба.

— В тюрьме, — пробормотала я. — Разве другие посланники используют те же самые методы?

— Я не знаю, но посланники творили мощные вещи, и я сомневаюсь что они пошли добровольно в заключение.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас?

— На рассвете, я вызвала его в башню. Века прошедшие с последнего момента, что я видела его лицо, или свое. Он такой красивый. Такой мощный. Даже его крылья — осквернены, поскольку онине поколебали меня. Я предложила ему свое тело. — Она снова посмотрела на меня. Ее взгляд стад жестким, и магия исчезла. — Я дала ему все. И вот, наконец, он избежал свего рабства, и как он ответил на добро? Он отверг мою жертву. Он отверг меня.

Она, возможно, была многовековой Королевой фей, но уныние на лице было то же самое, что и у любой другой женщины, которая была брошена.