Ледяной укус

 — В центре поля, которое, наверное, было ярдов триста в поперечнике, располагался маленький бетонный куб. — Двери ракетной шахты скрыты под верхним слоем почвы.

— Орден определенно выбрал труднодоступное место, — заметил Этан.

— Вооруженные Силы выбрали его первыми. Мы в центре страны, — проговорила

Пейдж. — Это было прекрасным местом для противоракетной обороны, особенно, если нужна максимальная защита от врага.

Мы продвигались, похрустывая, по замерзшей земле, направляясь ко входу в бункер, который казался не более чем бетонной коробкой с дешёвой дверью.

Пейдж разблокировала и открыла её, явив взгляду небольшую металлическую платформу.

— Все на борт, — сказала Пейдж, снимая кепку, выпустив на волю свои рыжие кудри. — Бункер тридцатью двумя футами ниже. Платформа — это независимый подъёмник, на ней мы и опустимся вниз."

"""Платформа"" состояла из листа рифлёного металла — можно было спокойно смотреть сквозь него — и нескольких полос рельсов. Под нами была только темнота.

Пейдж присоединилась к нам с Этаном, затем ударила кулаком по красной кнопке на гигантской металлической коробке, которая свисала с одной стороны рельсов.

Медленно, с металлическим скрипом, мы начали спускаться.

Не слишком хорошо я себя чувствовала в тёмном, ограниченном пространстве. Я ощущала, что моя грудь напряглась, поскольку клаустрофобия усилилась.

Тусклый свет, мелькавший внизу, совершенно не помогал справиться с чувством обречённости.

Через несколько секунд мы очутились на нижнем этаже. Платформа рывком остановилась, явив длинный бетонный коридор.

— Подвал, — объявила Пейдж, — женские аксессуары и чулочно-носочные изделия.

Мы проследовали за ней от лифта в холл, который был холоден и тих, но наполнялся устойчивым машинным гулом невидимого для нас оборудования.

Воздух был тёплым, но слегка заплесневелым, как будто тот же самый, неизменный, со времен построения бункера. Стены блестели, окрашенные в бледно-зелёный больничный цвет, и почти всё пространство было забито ДВП-офисами, а некоторые из них были закрыты фанерными дверями.

Пейдж указала на них, когда мы шли к другому концу зала.

— Это все жилые помещения. Когда бункер был эксплуатационным, он был укомплектован двадцать четыре часа в день, семь дней в неделю.

— И не дай Бог, женщина с ПМС запустит ракету, — я продемонстрировала акулью усмешку.

— Точно, — сухо согласилась Пейдж. — Мы достаточно сильны, чтобы вынашивать детей, но не заслуживаем доверия, когда национальная безопасность находится под угрозой.

— А ракета до сих пор хранится здесь? — спросил Этан.

— Нет. Ее переместили, когда списали бункер. Но шахта осталась. И это — то, что полезно для нас.