Ледяные Волки

 — Мне ничего не нужно, и у меня нет денег.

Все три головы повернулись к нему.

— Но ты же получаешь пособие, — заметила Виктория, тряхнув волосами."

"— И нам нужно, чтобы ты был нашим четвертым, — сказала Лисабет.

— И всем нужен выходной, — добавил Сакариас.

— Нам разрешено выходить только группами по четыре человека, — продолжала Лисабет. — Таково правило. Да ладно, ты же все утро делал уроки. Выйди на пару часов.

У Андерса упало сердце. Он знал, что Ульфарские ученики выходили только группами по четыре человека, но в своем стремлении выбраться из школы в одиночку он забыл об этом. Он колебался, раздумывая, что лучше — уйти сейчас и попытаться ускользнуть от остальных, или подождать и попытаться выскользнуть за ворота самостоятельно.

— Пошли, — сказал Сакариас, опустив плечи и положив одну руку на голову, подражая волчьим ушам, опустившимся от разочарования. — Они отменили Испытание Посохом в этом месяце из-за того, что случилось у тебя. Нам повезло, что они вообще нас выпустили.

— А больше никто не может быть четвертым? — беспомощно спросил Андерс.

— Нет, — отрезала Виктория. — Но…

— Мы хотим, чтобы ты пошел, — закончила за нее Лисабет.

Андерс оглядел всех троих, его щеки вспыхнули, когда он увидел серьезные лица. Они действительно хотели его общества.

Значит ли это, что они его друзья?

Его стая?

— Ну, я могу… — он был только на полпути к уступке, когда они начали аплодировать, даже Виктория. Они закутали его в сапоги и плащ, Лисабет застегнула пуговицы на шее, Сакариас завязал шнурки, а Виктория наблюдала за ними.

— Мы получаем наше содержание из кладовой, — объяснила Лисабет, когда они направились туда, чтобы забрать свои медные монеты у дамы Линдаль перед уходом. — Как только ты становишься студентом, ты больше ничего не берешь от своей семьи.

Через несколько минут Андерс уставился на тонкие монеты, лежащие у него на ладони, на которых были выбиты узоры, чтобы показать их ценность. Деньги, все его собственные, только для того, чтобы купить что-нибудь. Это казалось невозможной, нелогичной роскошью, и никто из его соседей по комнате — его друзей — казалось, не считал это необычным вообще.

Всю свою жизнь он видел, как квартеты студентов Академии Ульфара бродили по городу. Всю свою жизнь он наблюдал за ними, зная, что у них есть все, что им нужно, и даже больше, и теперь он был одним из них, в своей серой униформе с белой отделкой. Частью стаи.

Когда они проходили через ворота, его пронзило чувство вины. Что он делал, думая о стае, о семье, не думая о Рейне? Он прикусил губу, пообещав себе, что ускользнет от остальных, как только представится такая возможность.