Легенды Невского проспекта

Вахтенный в поту швыряет трубку и счастливыми междометиями и жестами поясняет негру, что сейчас глупый непонятливый бой, по голове его много били, принесет наконец выпить, и все будет хорошо. И ченчила внемлет ему со все более увеличивающимся доверием и достоинством, что вот, немаленький человек его принимает, бвана, слугу имеет на побегушках, который выпивку подносит."

"Балдеет от своего плана вахтенный, хитроумный Одиссей: эк да он сейчас клюкнет на халяву холодненького, расслабится на полчасика вместо обрыдлой вахты, пока тот, что у трапа, не взорвется и свалит оттуда.

3. Пусть неудачник платит

Приятель бутылку доставил трепетно, как младенца, проглотившего гранату. И с негром здоровается, обращаясь непосредственно к карманам. Руку карманам протягивает и треплет их интимно. И мука сладострастия борется в нем с мукой скупости: откупоривает бутылку. Плеснул на донышки:

— За дружбу и интернационализм!

— Не скупись, — поощряет вахтенный, — ему побольше, себе поменьше. Ченч сделаем — гульнем!

— Но бутылка уж с тебя.

— Да? А с тебя что — за такой обмен? не жидься.

— Может, у него там стриженая бумага, — сомневается приятель. — Для понта.

— Ерунда! Вон края торчат.

— Мало ли у кого что торчит… Для понта.

— Лей-лей! — и вахтенный проглатывает ударную дозу, налитую не ему вовсе для баловства, а ченчиле для дела, и нагло командует: — А теперь ему! Пол-лней…

Мерит приятель скорбным взглядом остатки в бутылке, жмурящегося ченчилу, и мечтает:

— Эх… спиртика бы для КПД капнуть…

— Откуда?

— А у доктора.

— Разбежался он.

— А за деньги.

— Нужны ему.

— Валюту, балда!

Вахтенный оценивает ченчиловы карманы и говорит:

— Жалко.

А приятель зажегся идеей, в азарт вошел:

— А выпить? Не выпьет — вдруг сорвется? На советские-то рэ!

Ченчила исправно подтверждает:

— Совьет — гуд.

— Слыхал?!

И приятель звонит врачу: уважаемый доктор медицины, дорогой-любимый, позарез приперло, полстаканчика, а?

Доктор любезно отвечает:

— А пошел ты на…

Приятель обещает вылизать доктору все интимные места и лизать их непрерывно до самого прихода домой, а также сулит в придачу свою бессмертную душу.

Доктор не хочет. Он утверждает, что относится одобрительно ко всем видам сексуальных связей, только вот к гомосексуализму как-то скептически. Что же касается души, то он и собственной обременен сверх меры, и охотно ее ссудит какому-нибудь долбаку вплоть до окончательной победы мирового капитализма.

Приятель надрывно вздыхает и выстреливает из сокрушительного калибра:

— А за доллар?

При звуках чудного зеленого сияния доктор делает паузу и меняет тональность.