Единица безумия

Не зря папка «Домик Хоббита» заказал, должен же в нем теперь кто-то жить.

Глава 23

Ситуация, в общем, складывалась довольно неприятная. Прямых доказательств, что отчим деньги спер и мать поджег, у Андрея не было, но по всему выходило именно так. Какие еще могут быть варианты? Мать страстно убеждала в своей трезвости, и Андрей хотел этому верить. Сколько себя помнил, желал лишь одного: чтобы не пила. Любил ее, несмотря ни на что, и всегда жалел. Бесновался от злости, видя, как она губит себя, тратя жизнь непонятно на что. От невозможности повлиять на нее и что-то изменить его сыновья любовь временами перерождалась в настоящую ненависть, но мать все равно шла своей дорогой.

Спутников тоже выбирала себе под стать, особой избирательностью не отличаясь. Странно получалось. Ведь всегда и во всем искала выгоду, а выходило наоборот – чаще пользовались ею. Всегда она кого-нибудь содержала. Какого-нибудь очередного неудачника, типа отчима. Вечно замусоленные штаны, вечно руки в карманах… и мамка вечно с сумками из магазина. Выходя из школы, хотел кинуться ей на шею, да сумки эти все время мешали. Так и шли они молча, постепенно ускоряя шаг, будто от кого-то убегая.

Дома облегченно вздыхали. Тогда мать расспрашивала про школу, про учебу. Андрей рассказывал, а она рассеянно кивала, угукала, суетясь между столом, плитой и холодильником. Отчим чаще молчал, чем говорил, ничего не спрашивал. Был угрюм и неразговорчив. Продолжалось это до тех пор, пока на столе не появлялась бутылка. Тогда его усталое, нерадостное лицо мгновенно оживлялось, веселело. Он потирал руки, мол, после тяжелого трудового дня одну стопочку можно, хвалил жену, самого себя и даже Андрея. Хорошо у них, дескать, дом полная чаша. Выпив, набрасывался на еду, в нем просыпался «отец», появлялась какая-то осмысленность во взгляде. Он задавал вопросы, интересовался жизнью пасынка, и все бы ничего, да только одной стопочкой дело не ограничивалось. Шутки становились пошлее, разговоры – злее. Вспоминал он свое детство, свой отчий дом и непременно ругал неблагодарную молодежь…

Родительница Андрея никогда не была идеальной, да и хорошей матерью по общепринятым меркам ее нельзя было назвать, но все равно она есть и остается его матерью. Близкой, понятной… родной.

– Это совсем не по-человечески. Я даже не думал, что он на такое способен, – задумчиво произнес Рысь.

Дорога, освещенная цепочкой уличных фонарей, казалась бесконечным туннелем. Мелкие серые облака все-таки собрались в одну большую тучу и низвергли воду на землю. Фары встречных машин отражались от луж, как от зеркала.

– Так часто бывает, что самые злые поступки совершают самые обычные люди, – ответил Марк, не поворачивая головы. – И это страшно, потому что от них ты этого совсем не ждешь.