Единица безумия

Он тот, кто уже переписал на сына все свое имущество и передал практически все дела. Отец отлично умел управлять и делами, и людьми, однако под напором старости ему этого уже не хотелось делать.

Тишина в салоне начала приобретать осязаемо душную тяжесть, и Андрей не выдержал:

– Если все подтвердится, что ты будешь делать?

– Давай повременим с выводами.

– Ты же знаешь, уже через час все может измениться. Давай поговорим, пока мы можем это сделать.

Андрей прекрасно осознавал, что, возможно, он не потеряет свою жизнь, не потеряет отца, но друга он точно потеряет.

Двух.

Янис помолчал, но в этом молчании чувствовалось прямо-таки грозовое напряжение.

– Не хочу, чтобы все оказалось правдой, но отступить не могу, – переступив через себя, все-таки ответил он. – А что подсказывает твой внутренний голос? Что думаешь?

– Думаю о том, что с женой не поговорил нормально. Несколько раз сегодня звонила по каким-то пустякам, а мне все некогда было ее выслушать… – Тоскливый холод в левой половине груди, который все время тянул его к Женьке, теперь распространился на все тело.

– Зря не поговорил. Она, наверное, хотела сказать тебе что-то важное.

– Наверное… Как Вера?

– Как всегда. Абсолютно ко мне безжалостна.

– Да, Верка, она такая, – Андрей попытался улыбнуться, но настроение не располагало к юмору. Они спокойно роняли слова, но за каждым уже чувствовалась тень вплотную надвинувшейся катастрофы.

– Ты извини, ладно? Я тогда глупостей наговорил. Не хотел грубить. Правда.

– Нет проблем. Вера не обиделась.

– Ты?

– Я тоже.

– Хорошо…

Подъехав к ангару, мужчины посидели в машине с минуту, словно оттягивая точку невозврата к прежней жизни, потом вышли на улицу и направились к железным дверям.

Янис позвонил по телефону. Тут же заскрипели железные засовы, и ворота распахнулись, поглощая их внутри. Они прошли вглубь, где больше света. Андрей заметил человека в тюремной робе, больше похожего на мумию, чем на живое существо. Он сидел на стуле, руки его были сцеплены за спиной наручниками."

"– Мы вас уже заждались, – недовольно сказал Даня.

Андрей вздрогнул и обернулся. Так сконцентрировался на Лаве, по-видимому, это был именно он, что не заметил стоящего поодаль Даниила.

– В пробку попали, – ответил Янис и кивнул на заключенного: – Сказал что-нибудь?

– Сказал только с тобой будет говорить.

Мы не настаивали.

– Почему здесь? – нервно задергался Ловягин, говоря скрипучим гнусавым голосом. – Мы так не договаривались. Что за херня?

Что-то вроде усмешки появилось на губах Яниса:

– Я с тобой вообще ни о чем не договаривался. Информация для меня есть? Или думал, я к тебе в тюрьму приду и через решетку буду разговаривать? Я не суеверный, но лучше уж ты к нам. Будет только так, как мне удобно.