Единица безумия

– Кстати, Саня, смирись, ты больше не идеал Дольчика, – решил пошутить Андрей, – у нашей королевы новый фаворит.

– Понятное дело, – посмеялся Коваль, – ты ж на ней женился.

– Я всего лишь таблетка от жадности. Фаворит у нее другой. Подполковник запаса, бывший «грушник», на отца работает.

Задавив в себе недовольство, Женька поддержала шуточки мужа:

– Я же творческий человек. Эстет. Люблю все красивое. Чем больше, тем лучше. Красивых мужчин я тоже люблю. Не все только вам на баб пялиться. Сами-то ни одной юбки не пропустите.

– Наш подполковник насмерть женат, – посмеялся Федор.

– Все, Дольчегабана, плачь.

– Это какой надо быть, чтобы насмерть женить на себе Каверина, – разочарованно вздохнула Женя, стремясь посильнее разозлить муженька. И у нее получилось. Он изменился в лице, но это мимолетное движение души заметила только Женька, так как Андрей очень быстро взял себя в руки.

Федор собрался было что-то ответить на ее фразу, но осекся. Он умный мужчина и прекрасно понимал: хвалить или обсуждать других женщин при жене – дело крайне неблагодарное и точно выйдет боком.

– Саш, в Женькином райончике недавно резня была, ты что-нибудь про это слышал? – вдруг спросил друга Андрей.

– Не мое дело, но слышал. По-моему, уже кого-то закрыли.

– Кого? – У Жени свело желудок, и похолодели пальцы. Она посмотрела на Федю, но тот занимался выбором десерта для жены и будто не слышал сказанных фраз.

– Зека какого-то. Погремуха у него такая… – Сашка нахмурился, – то ли Молоток, то ли Кувалда… Там доказуха железобетонная. Сам признался. При нем и орудие убийства нашли, и следы крови на одежде.

– Андрюша, а давай еще по коньячку? – предложил Федя и после уверенного кивка Погодина-Рыся добавил к своему заказу еще и коньяк.

– Ребята, вы продолжайте, а мне пора, – засобирался Коваль.

– Чего так рано? Не поговорили толком.

– Наговоримся в другой раз, а сегодня не могу, у меня еще планы.

– Планы – это святое, – ухмыльнулся Андрей и попрощался с другом.

После ухода Александра Женя почувствовала, как пружина внутри ее постепенно расслабилась и перестала выталкивать легкие через горло. Все это время она сидела в страшном напряжении, боясь хоть чем-то выдать свою причастность к «резне в ее райончике». То, что за это преступление закрыли Кувалду, ее глубоко потрясло.

Жене так и не представилось случая поговорить с Федором наедине, а у Андрея узнавать не стала. Она на него злилась и не имела желания терпеть очередные подколы. И знала его, и привыкла, но сегодня каждое слово почему-то стегало, как отпущенная праща. Да и не до разговоров ему. Ему беспрестанно кто-то звонил, но он не отвечал, сбрасывал звонок, а потом и вовсе отключил телефон.