Единица безумия

Он провел пальцем по клитору, и Женя задержала дыхание. Ее глаза затуманились от страсти, мучительный стон вырвался из груди, и Андрей с силой впился в ее бедра, насаживая на себя.

Проникал в нее медленно, кайфуя от этого первого и самого сладкого ощущения растягивания женской плоти. От тесноты внутри нее и влажности. От зарождающейся дрожи. Но терпения не хватило надолго. И этих размеренных движений было мало. Они повалились на кровать, чтобы жадно прижаться друг к другу и сплестись телами.

Двигались быстро, горячо, порывисто, пока волна удовольствия не захлестнула обоих с головой.

Секс получился диким и стремительным, но почему-то опустошил обоих так, что долго не могли пошевелиться и просто лежали, стискивая друг друга в объятиях.

Глава 21

Андрей ехал по Киевскому шоссе в плотном потоке. В выходной все старались сбежать из города на дачу. Где-то внутри себя он понимал, что тоже убегает. От собственных мыслей, от проблем, которые не мог решить, от обязанностей, которые не хотел на себя взваливать.

Слишком быстро все поменялось. Слишком много всего навалилось."

"Не привыкший к импульсивным поступкам, сегодня он действовал спонтанно.

С ним такое редко, но случалось, поэтому считал: внутренним порывам иногда нужно подчиняться. Сейчас сработало даже не чутье, а какой-то зов. Потянуло его в Рассказовку. Поговорить. Может быть, это называется страхом. Интуитивно понимал: уйдет Каверин – уйдет и Федя. Не потому, что Князев не имеет своего мнения или ведомый. Эти два человека связаны боевым братством, у них особенные отношения, и простому обывателю их не понять. Если Андрей потеряет Каверина и Федю, то так и останется чужаком в папином окружении.

Незаменимых нет, и на их место придут другие.

Но других он уже не хотел.

Эти печальные и тревожные мысли не оставляли его всю дорогу до места, где находилась Федина дача. Подъехав к дому, он вошел в открытую калитку. Дверь гаража была поднята, оттуда виднелась машина Марка.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Федор, выходя ему навстречу из кирпичного сарайчика и отряхивая штаны, усыпанные стружкой.

– Нет. В гости, так сказать. Пустишь?

– Не вопрос, – Федя растянулся в улыбке, – проходи, конечно. Мы тут немного заняты.

– Надолго не отвлеку. Хорошая у тебя дача, – похвалил Андрей.

Двухэтажный дом был, наверное, пятидесятых годов строения. Добротный, с большими окнами. Торцевая стена заросла лопухом. Цветники запущены. Шиповник разросся и забил лилии. Сирень вымахала и навалилась на забор. Плющ врос в кирпичный забор, постепенно разрушая кладку.

– От деда досталась, – отозвался Федор. – Давно мечтал отремонтировать, раньше времени не было, а сейчас есть. Теперь вот делаю потихоньку.

– А чего сам? Нанял бы кого-нибудь.

– Зачем? Я сам хочу. Дело же в процессе.