Лейра

К тому же он говорил, что магия в нашем роду передаётся лишь по мужской линии…

Мне оставалось лишь покачать головой:

— Шовинист был Ваш папенька… И Вас загубил и детей Ваших. Дар, не нашедший своевременно естественного выхода, выплёскивается в плод в момент рождения, причём с очень нехорошим побочным действием: лишая женщину впоследствии зачать и выносить ещё одного ребёнка. Вы выжгли себя, а вот чувствительность к магии всё-таки осталась. Вы ведь не услышали нас, Вы почувствовали проявление магии. Ведь так? По глазам вижу, что так. Но я все равно не понимаю, какое отношение всё это имеет к учёбе Милана.

Точнее, к её отсутствию.

— Ну, как же! В Леарне нет ни магической школы, ни университета, ни академии… Признать моего мальчика магом означало расстаться с ним! А я без него не смогу жить. Нет, он не должен быть магом, тогда и уезжать никуда не придётся

Вот тут я в очередной раз внутренне ужаснулась тому, что натворила эта женщина. А ведь смеялась когда-то над словами папы, что пуповина перерезается после родов, но некоторые женщины забывают её пересечь. Я ещё тогда подумала, что глупости всё это.

Оказалось, не глупости.

— То есть Вы все эти годы скрывали, что у сына есть дар, запрещали им пользоваться и развивать только потому, что не хотели разлучаться с сыном? А о последствиях для него и себя Вы подумали? Вы хоть понимаете, ЧТО сделали?!

— Я сделала всё, что могла! Не давала ему колдовать, забирала книги, если находила в них что-то похожее на заклинания!

Мне просто нечего было больше добавить и я распахнула дверь:

— Забирайте. Надеюсь, вы всё услышали. Сняв с себя чары невидимости в коридоре появился магистр Мортен-Хасс в сопровождении с тремя стражниками.

Позади них, сияя счастливыми мордашками, переминались босыми ногами пажи, вернувшие себе, наконец-то, человеческий облик. Из одежды на них были лишь плащи-невидимки.

— Так, идите и возьмите себе из шкафа нормальную одежду в качестве моральной компенсации. Иначе я с вами в таком виде на улицу не выйду!

Пока пажи с гиканьем разоряли платяной шкаф, я наблюдала, как уводят, а фактически выволакивают прочь из комнаты госпожу Роо. С одной стороны мне было её жаль: любовь к единственному ребёнку переросла в зависимость и желание ""поглотить"", присвоить себе безразлельно.

А с другой… Нельзя целиком посвящать себя кому-то или чему-то. Это ведёт к саморазрушению личности и возникновению некоторой маниакальности по отношению к избранному объекту.

— Спасибо.

Я обернулась и увидела магистра Мортен-Хасса подошедшего сзади.

— Это было и в моих интересах. Хорошо, что чудом нам удалось пересечься неподалёку от дома Роо и договориться о взаимодействии.