Лейра

Родных детей у них нет и никогда не было, вот они его усыновили после гибели наших родителей.

Глава 3. Отречение

— И всё-таки почему Вы, госпожа Ри, не захотели остаться наследницей своего Рода, если правила наследования, принятые у Тёмных, позволяют считаться таковыми не только мужчинам, но и женщинам?

Я покрутила за хвостик спелую сочную грушу:

— А зачем? Видеть во главе семьи Тернан родственники меня не желали, неоднократно пытаясь убрать с дороги как законными способами, так и не очень. Из архивов, списков и перечней Родов имя моё давно удалено. Осталось лишь в одной регистрационной книге, но и оттуда скоро исчезнет.

Деньги и власть — вот что всегда интересовало и продолжает интересовать Эрика и дядюшку с тётушкой. Я же, как и мои родители, совершенно к этому равнодушна. Наверное, именно поэтому мы стали неугодными. Да, у меня есть определённые возможности и привилегии, полученные в результате службы на Военный Совет Ковена, но предпочитаю пользоваться ими изредка и исключительно ради дела. У меня своя жизнь, у Тернан — своя. И нам с ними не по пути. Учитывая, что у меня прямых наследников нет и быть не может, со временем главенство и так перешло бы к Эрику. Жаль, только, что все они этого раньше не поняли. Вот и скажите, какой смысл мне затевать все эти игры с возвращением в семью? Никакого. Только потраченное впустую время, деньги, нервы, жизни. Так что извините, но придётся вам обоим служить нищей инвалидке, довольствующейся пожизненным содержанием и пенсией, назначенной за увечья, полученные за годы службы.

Потрясённые пажи молча жевали мясную нарезку.

— Я бы сам их убрал, — пробурчал себе под нос Микки, цепляя вилкой кусок сыра.

Рикки поддакнул и налил ещё вина.

— Оно того не стоит, мальчики, поверьте. Хотя кое-кого стоило наказать ещё лет сто тридцать назад… — я усилием воли прогоняла появившиеся перед глазами обрывки воспоминаний тех лет.

Заснеженное ущелье, обломки экипажа, успевшие частично сгнить за четыре года, и тени Тьмы, показанные мне демоном и чётко изобразившие того, кто добивал моих полуживых родителей. Гадкий паразит, живущий внутри меня с шестнадцати лет, сперва воспроизвёл произошедшее в малейших деталях, а затем подчинил моё тело себе, упиваясь моей болью и раздираемыми в клочки эмоциями, но запретил при этом совершить возмездие, иначе его уничтожили бы вместе со мной.

Точнее, меня вместе с ним, потому что разделить мага и демона невозможно, не убив обоих. О, тогда он хорошо напитался и набрался сил… Настолько, что даже остановил меня на грани сумасшествия, не дав перешагнуть через последнюю черту. Почти три дня он удерживал меня, бьющуюся в агонии на дне ущелья, не пуская за Грань ни душу, ни разум. Сложно не сойти с ума, когда собственными глазами видишь тени прошлого.