Я уже не помнила, как погасло залитое водой пламя, как Арман перерезал крепкие верёвки, вымоченные в специальном растворе, чтобы долго не тлели, как осторожно обернул в свой плащ и передал Берту. Пришла в себя в зимнем лагере. Так мы называли избушку, в которой пережидали снежные бураны. В непогоду, а особенно в ледяной холод, демоны не стремились оказаться на поверхности, поэтому зимой было немного спокойнее нести службу, чем в другие времена года."
"Пока я восстанавливалась, Арман практически ежедневно узнавал о моём состоянии и пытался убедить непреклонного Берта пустить своего лекаря.
В какой-то момент внезапно пришло осознание, что большая часть моих мыслей занята спасителем. Нет, я по-прежнему отдавала приказы, координировала работу разных частей отряда, выслушивала донесения, но нет-нет, да видела перед собой обеспокоенные серые глаза, сверкающие из-под смоляных бровей. Словно заклинание, твердила себе раз за разом, что нельзя, нельзя ни с кем сближаться, но всё равно вспоминала горца. Я прекрасно понимала, что не смогу никогда ни родить детей, не стать ему ни женой, ни любовницей, если вдруг чувства окажутся взаимными.
Чувства такого рода лакомый кусочек для демона. Достаточно лишь небольшого колебания и он сможет использовать их в качестве лазейки, чтобы завладеть моим телом. Любое сильное чувство и всё… Конец придёт всем и всему. Первые десятилетия после того, как демон оказался во мне, я даже смеяться и плакать боялась. Это потом, с годами научилась более-менее блокировать его влияние и глушить с помощью зелий. Но одно дело — мелкие стандартные ощущения, а другое — любовь, сильные переживания… Я уже молчу о тех эмоциях, которые испытывают мужчина и женщина во время близости… Самое кошмарное, что после каждого доклада Берта, который был моей правой рукой на время лечения, становилось ясно, что Арман добивался встречи со мной не только из вежливости или сочувствия.
Что он тогда смог разглядеть в закопчённом частично обугленном теле, что был так настойчив? Не знаю. Как только смогла встать на ноги, назначила встречу, чтобы вернуть плащ и поблагодарить за спасение и намекнуть, что более встречаться нам не стоит.
Только судьба распорядилась по-своему. Стоило лишь его увидеть и я окончательно поняла, что пропала. Мне с трудом удалось угомонить разбушевавшегося демона. Следующая наша встреча произошла у ручья, куда я отвела коней на водопой. Никакие уговоры и требования не смогли остановить Армана. Не помогла даже демонстрация шрамов и рубцов. Ему было наплевать и на изуродованное огнём тело, и на хромоту. Там, у ручья, он признался мне в любви. И сказал, что всегда будет ждать меня и только меня всегда.
