Лейтенант империи. Часть вторая

Да кто здесь насадил эту ограду из кустов? Где вход⁈ Где мой тесак⁈ Поррву…!

— Но я уже ответила, Филипп Игоревич, не далее, чем неделю назад, — в голосе Лиры послышалось удивление, — мне, конечно, приятно Ваше внимание, «но я другому отдана; я буду век ему верна»*.

— Бросьте, Иллирика Данактовна, — в голосе Залесского послышалось давление, — что может дать Вам этот босяк Туров, кроме позора? вы новости видели? А я и дочку вашу удочерю официально. Если же Вы выбираете среди аристократов, то и здесь мой род один из сильнейших в округе Владивостока. Сильнейших, и богатейших, каким был Ваш род.

Так! Кажется, нашёл вход! Ну, всё, понеслась!

— Вы слишком самоуверенны, граф, — хмуро произнесла Лира и тут же увидела меня. Её губки озарились улыбкой, а в глазах поселились радостные искорки. На мгновение она прикрыла веки и, посмотрев на меня лучистым взглядом, произнесла: — Любимый, помоги мне, пожалуйста, ты военный и можешь объяснить графу, как он ошибается.

— С радостью, душа моя, — улыбнулся я ей в ответ, ощущая, как от её взгляда стихает злость, как меня заполняют счастье и нежность.

— Вернулся-таки? — прошипел Залесский, не оборачиваясь ко мне, — это ты зря.

— Почему же? — я обошёл его по дуге и встал рядом с Лирой, опустив ладонь ей на плечо. Любимая тут же прижалась к ней щекой и накрыла своей ладошкой.

— Потому что теперь не только позора оберёшься, но и сдохнешь тут, — выплюнул Залесский.

— Да? — спросил я ровно и слегка сжал плечо Лиры, чтобы она не волновалась, — и кто же это сделает, не ты ли?

— Какая разница, — фыркнул Филька, — ты слишком многим мешаешь, слишком лакомый кусок оттяпал, — он указал глазами на Иллирику.

— Да ты что? — я состроил задумчивое лицо и покачал головой, — что ж, Филь, раз так, то вызывай меня на дуэль и убивай, или ты снова горазд только за чужие спины прятаться?

— Ты что несёшь, Туров? — удивился Залесский, — Какой я тебе Филя, обращайся ко мне Ваше благородие, понял, мичм…?

— Рот закрой унтер, и глазки протри, — оборвал я его, и он аж поперхнулся словами. — А теперь повторяй за мной, господин лейтенант, Ваше благородие, Ростислав Драгомирович Туров, разрешите обратиться. Ну? Долго ждать?

Вид Залесского выражал только одно — удивление. Причём сильнейшее. Он только сейчас обратил внимание на мою форму, знаки различия и ордена. Его глаза, казалось, кричали: «КАК»⁈ А рот в пустую хлопал губами.

— Унтер-лейтенант, я жду, — произнёс я ровно, но твёрдо.

Нет ответа. Только дождик закапал.

— Так, Филь, даже погода против тебя, — поморщился я, — видишь, даже небу ты не нравишься. Так что, кончай дурить, и, либо вызывай меня на дуэль, как младший по званию, либо вали отсюда. Последнее — это приказ.