Лекарь для захватчика

Злобно поглядывая на Рэя, он зарычал, задыхаясь:

– Я тебя сейчас в ответ отделаю, Рэй. И не посмотрю, что ты император.

– Когда ты ее видел?

Уилберг едва сдерживался, чтобы снова не вдавить кулак в череп Бреаза. Сломанный и хлюпающий нос друга ничуть не умерил его пыл.

– Когда мы приехали за Эмсвортом. В ту ночь твоя жена, наверно, неплохо покувыркалась со Эртом. Может, она его любит до беспамятства?

Алан поднимается и больше не пытался унять кровь. Он тащиться к графину с алкоголем, наливает себе в стакан и выпивает, морщась от боли. А потом смотрит на замершего посередине комнаты Уилберга:

– Ну как? Больно?

Реигану больно – да, эта боль куда серьезнее, чем все, что Антуанетта причиняла до этого.

– Знаешь, что она говорила мне, Рэй? – Алан вливает еще янтарной жидкости в стакан. – Что с удовольствием будет моей, если ты сдохнешь. Надо было мне согласиться, знаешь… А я старался быть тебе другом… братом. А ты ко мне, как к скоту, Рэй! Ты меня по всему дерьму провозил… Приказывал, как своему пажу!

– Приказывал? – Реиган холодно смотрит на Бреаза. – Возможно, ты забыл, что ты герцог Эсмара? Второй после меня? Может, ты забыл, гребанный ты выродок, что у тебя есть обязанности и долг перед своей страной?

– Да-да, Рэй, – Алан растирает кровь по лицу.

– Говоришь, как твой отец. Ты не помнишь, да? Тот день, когда он эту войну развязал? Нам было по шестнадцать. Мы только научились девок портить, Рэй. Мы жить хотели, а не эту войну… Помнишь, как он тебя отметелил, когда ты заикнулся, что нет нужды брать Эсмар силой?

– Я был наивен, Алан. Как и ты.

– Ты был… нормальным! – снова срывается Бреаз. – Ты, твою мать, был человеком! Ты не стал бы убивать женщину за то, что она тебя не любит! Ты не стал бы убивать всех без разбора из-за ревности и своего эго! Не стал бы бесчувственным куском дерьма! А теперь кто ты, Рэй? Ты – гребанный император Эсмара, для которого важны лишь цели.

Ты идешь к ним, несмотря ни на что. Дружба, сострадание, любовь… плевал ты на это!

– У меня есть долг перед моей страной, – сквозь зубы цедит Реиган. – Я не имею права ни на любовь, ни на дружбу, ни на сострадание.

Алан отшвыривает стакан и смотрит на императора волком.

– Тебя все боятся, Рэй. Ты залил кровью коридоры дворца, отправил часть аристократии в ссылки, твоя армия сожгла и опустошила пол мира! Южане стоят у наших стен, Саорлель готовит вторжение.

Ты знаешь, и я знаю. Сколько это продлится?

– Просто сделай правильный выбор, Алан.

– Это не выбор, Рэй. Ты никому его не даешь. Никому.

– Алан, – император стискивает зубы и трет переносицу. – Ты всегда был мне братом, им и останешься. Но выбирая между тобой и Эсмаром, я выберу последнее.

Алан бледнеет. Он поднимается, берет бутылку с алкоголем, подходит к Уилбергу и смотрит тому в глаза.