Лекарь для захватчика

А сейчас у меня нет времени. Я быстро ополаскиваюсь и переодеваюсь.

– Почему она спит? – изумленно спрашивает Элизабет, обнаруживая Софи, храпящей на койке.

– Я разрешила.

– Ты расхолаживаешь прислугу, Анна. Только дай им волю, они станут лениться. Это же чернь.

Пропускаю это мимо ушей, и отправляю фрейлину к госпоже Ройс, как подмогу, а сама вновь иду к Эмсворту. К тому моменту он уже в сознании, и я опускаюсь рядом с ним на колени. Его глаза болезненно блестят, а губы покрылись коркой.

– Анна, – вдруг хрипит он. – Беги… ты в опасности…

– В опасности? – тут нечему удивляться, но я все-равно поджимаю плечи.

– Что мне угрожает?

– Уилберг… – одно лишь слово, объясняющее все: – Он узнает, что ты замешана в покушении на его отца… ты не должна была… но иначе было нельзя… – и он сглатывает и едва шевелит сухими губами: – Беги…

– Я попробую договориться с Реиганом, – заверяю. – Все будет хорошо.

Эмсворт прикрывает веки, и я отхожу от него, от злости покусывая губу. Злюсь не на графа, конечно. Не люблю проигрывать – черта характера. А в случае с Эмсвортом, еще и не хочу. Жаль его, с такими ранами в условиях антисанитарии можно схлопотать что-то пострашнее казни.

Неожиданно дверь за моей спиной скрипит и распахивается. И я вздрагиваю, потому что понимаю – это муж. Когда успела выучить его поступь – не знаю. Не к добру это.

***

Реиган поднимает меня на ноги рывком. Комнату заполняют солдаты. Они подхватывают одеяла, на которых лежит Эмсворт, и выносят его прочь. А у меня в душе все обрывается. Инстинктивно дергаюсь, но стальная хватка мужа не дает сдвинуться с места.

В моей жизни было мало страха. Кардиохирурги, вообще, специфичные ребята и ничего не боятся.

Работа с сердцем – это высший пилотаж, особенно, если дело касается операций на аорте, когда ты воюешь за пациента даже с естественным ходом времени. Отключить сердце, а потом запустить – это почти чудо, и это накладывает некий отпечаток – позволяет чувствовать себя бесстрашным и уверенным. Но там, где я нахожусь сейчас, я ощущаю себя маленькой потерянной девочкой.

Мою руку сжимает очень страшный дядя.

Карабас-Барабас.

Кукольному театру конец – доигралась, Виннер?

Его величество ждет, когда двери закроются, и мы останемся наедине.

Умолять его пощадить Эмсворта глупо – Уилберг не из тех, кто проявляет сострадание к своим врагам. Истерить и требовать – тоже неверный путь. Но, кто сказал, что нет других вариантов? Особенно для человека, задумавшего побег!

Когда топот солдатских ботинок стихает, Реиган разжимает пальцы. Он скользит ладонью по моей руке от запястья к локтю, едва притрагиваясь, а затем стискивает пальцы на плече. Усаживает меня в кресло, а сам отходит к окну. Останавливается, склоняется и упирается ладонями в подоконник.