Лекарство против страха

Васильев придвинул ко мне протокол, а сам спросил:

— Так как понимать тебя прикажешь: твоя это книжка или не твоя?

— Не моя…

— А чья?

— А чья? — задумчиво спросил нас Буфетов, еще раз напрягся и сказал: — А чья, не знаю…

Васильев сокрушенно покачал головой:

— Вот видишь, братец, до чего тебя водочка-то довела — совсем ты свой умишко растерял, только слова чужие повторять можешь.

В рапорте инспектора Киреева и объяснительных записках сотрудников сберкассы сообщалось, что сегодня в половине одиннадцатого неизвестный гражданин попытался получить по предъявительской книжке № 147210 вклад на сумму 1700 руб. Поскольку такая сумма была указана в ориентировке МУРа о хищении сберегательной книжки и предъявитель вызывал подозрение своим нервозным поведением, контролер Симакина вызвала сигнальной кнопкой работника милиции, который и доставил сопротивляющегося гражданина в отделение милиции. Здесь он назвался Николаем Ивановичем Буфетовым, а прибывший прямо перед нами участковый с места жительства Буфетова подтвердил его личность. Теперь надо было выяснить, как попали к нему сберкнижки Обоимова, изъятые разгонщиками на липовом обыске у Екатерины Пачкалиной.

— Скажите, Буфетов, вы где работаете? — спросил я.

— Где работаете? Временно… нигде…

Участковый из угла подал голос:

— У него это «временно» — восемь месяцев в году. Глушит водку — и все тут!

— Буфетов, у вас семья есть?

— Семья есть… в смысле нет…

То, что он живет одиноко, было и так видно — весь он был какой-то истерханный, поношенный, совсем плевый мужичонка. И не верилось, что он мог принимать участие в разгоне, даже на самых вторых ролях. Но ведь книжка оказалась у него в руках!

— Слушайте, Буфетов, нас интересует, откуда у вас сберкнижка?

Прозрачными глазами посмотрел он мне в лицо, кивнул задумчиво и мечтательно сказал:

— Эх, пивка бы сейчас бутылочку — поправиться…

За моей спиной сердито задвигался Поздняков, засопел по-кабаньи, сказал вполголоса:

— Вот уж действительно, человек весь на пустяки вышел — ни стыда, ни сраму не знает…

Васильев тонким голосом ласково сказал:

— Значит, так, братец, ты тут перестань нам дурочку по полу катать и отвечай как полагается, а не то я к тебе применю меры самые строгие. Ты что думаешь, у нас тут профилакторий для алкашей?

— Для алкашей? — удивился Буфетов. — А я и сам не знаю, чего там отвечать…

— Где вы взяли сберкнижку? — спросил я снова.

— Сберкнижку?.. Взял… где? — он переспрашивал меня так, словно охватить целиком мысль, пускай самую простую, самую пустяковую, он был не в силах и осваивал ее частями, ощупывая слова, как слепой осязает незнакомое лицо.