Лекарство против страха

Бригадир, допустим. Беловол. Если эти шакалы его хоть немного знают, он отпадет сразу.

— Почему? — не понял я. — Ведь он, по вашим расчетам, за три года тысяч пятнадцать мог скопить?

— И даже больше. Но с ним номер не пройдет.

— Да-а?

— Раньше в кино кулаков показывали. С топором и с обрезом, в тулупе. Вот такой это человек, жуткий. У него на обыске ни гроша не нашли вообще-та. Стол хромой да ржавая кровать — вот и все имение. И люди все, цеховики, знали, что он за копейку удавится, или, лучше сказать, другого удавит.

— Понятно. Дальше…

— Дальше кладовщик Хазанов. Вот этот уже ближе к делу-та. Я лишнего не скажу, но он не только нашему цеху помогал, еще и от других пользовался. У него монетка должна быть, по всем расчетам. Теперь экспедиторы: Еськин, Танцюра. По описи с них получили мало, что-то тысячи по полторы. Выходит, заначка должна была остаться, ребята они аккуратные, пили с умом… — Рамазанов снова усмехнулся, глаза его потеплели: — На мои в основном. Но я не возражал: помощники сии были хорошие и ребята честные.

— Остаются седьмой и двадцать первый магазины, — сказал я, заглянув в рамазановские записи.

— Да, это были серьезные купцы, — отозвался Рамазавов с сожалением. — По семьсот — восемьсот рублей в месяц от нас только имели. Плюс кое-что еще, о чем говорить сейчас-та не стоит…

— Почему ж не стоит? — по инерции спросил я.

— Потому, что мы сейчас с вами другим делом занимаемся, а то — не по вашей части.

— Ага, — быстро уразумел я. — Так что купцы?

— Седьмой отпадает, — задумчиво сказал Рамазанов. — Супруги Абрамовы сгорели дотла еще на обыске: у них все до копеечки дома было, все и выгреб товарищ Савостьянов. Камушков там сколько-та, бриллиантиков, в банке с солью держали, и то нашли. В общем, не только то, что с нами заработали, но и за всю жизнь трудовую накопленное-та…

— Остается, значит, двадцать первый. Липкин там был заведующий.

— Да. Большого ума человек Липкин, — твердо, уважительно сказал Рамазанов. — Я бы на месте этих шакалов к нему направился…

— Остается один вопросик невыясненный, — сказал я. — С Понтягой. Он что, крупно у вас брал?

— Какое! — Рамазанов досадливо поморщился. — Я вот, пока мы разговаривали, все думал: почему именно его на разгон взяли? Только потом сообразил…

— Что же?..

— Была у нас давно одна история. Дал я ему как-то партию товара с нашего склада, самовывозом. Не знаю, то ли испугался он, то ли еще что, только оприходовал он нам трикотаж, не стал его налево гнать. Ну, как говорится, черт с ним. Только пополз после этого, не знаю уж от кого, слушок, что я через Понтягу-та большой товар сбываю, от компаньонов тайно. Ну, себе в карман. Скандал получился, Обоимов мне в Сандунах чуть бутылкой пивной по голове-та не врезал.