Лекарство для разбитых сердец (СИ)

И вот, выпорхнув из них, я как будто стряхнула с себя дурман, и, оглянувшись назад, с сочувствием вспоминаю то время, когда я была зомбирована человеком, единственная цель которого делать хорошо только одному человеку — себе.

Загребая руками ледяную воду, от которой зубы выстукивали дикую чечетку, кончики пальцев на руках и ногах начали неметь, а горло пересохло так, будто за всю жизнь не выпила и капли воды, я вспомнила темные глаза Димы.

Разве в темноте и черноте может быть что-то хорошее? Может и даже есть. Не было ни одного дня, когда бы я чувствовала себя не комфортно рядом с Димой.

От него всегда исходит спокойствие. Это та самая гавань, куда ты заходишь после долгой дороги, и уходить обратно уже не хочешь.

Ты веришь ему безоговорочно. Боишься, но веришь. Страх ведь никуда не делся.

Наверняка, пройдет какое-то время, и я вздохну полной грудью, поняв, что больше нечего бояться.

Я гребла из последних сил, упорно не желая сбиваться с темпа, но мое бедненькое и несчастненькое тельце работало на пределах. В голове сигналила лампа “срочно катапультироваться”, но выбора у меня не было.

Впереди уже виднелся причал, и я сдалась, перевернулась на спину, давая хоть немного отдыха телу. Увидела Катю — она была совсем рядом со мной, гребла явно запыхавшись, и смотрела с тревогой.

— Романова! Собрала всю волю в кулак и начала двигать конечностями. Быстро! Рано расслабляться! — гаркнула подруга на меня.

Я посмотрела на нее, лишь усмехнулась и перевернулась обратно на живот. Начала грести уже гораздо слабее, все чаще начала хлебать воду ртом и носом. Сердце в груди не просто бешено стучало, казалось, оно хочет выскочить из меня, не выдерживая такой нагрузки.

— Давай девочка! Врагу не сдается наш гордый Варяг! — подбадривала сзади Катя.

Через несколько минут ноги почувствовали спасительное дно, сделав несколько шагов и упав на четвереньки, я попыталась ползти.

Сзади что-то кричала Катя, но из-за шума в ушах от грохотавшего сердца, я плохо слышала ее. Из последних сил я доползла до безопасного мелководья и легла на спину.

На этом, пожалуй, все. Мой мозг отключился.

Глава 29

Я была тесно прижата к горячему телу, от которого пахло древесным одеколоном. От этого я получала фантастическое удовольствие.

До того момента, как распахнула глаза.

Очнулась я от дикой тряски — не понятно меня трясло от того, что человек, у которого я была на руках, на самом деле быстро куда-то бежал. Или от того, что меня трясло от холода. А может быть по тому и другому."

"— Сколько она пробыла в воде? — кричал кто-то.

— Не знаю! — взвизгнула подруга. — Хотя подожди, были же фотографии, сейчас-сейчас точно скажу. Двадцать три минуты.

Что двадцать три минуты? Мое сознание будто было за пеленой тумана, из которого я не могла выплыть.