Лес удовольствий на троих (СИ)

Какой дурацкий сон, пора бы уже вернуться в душный многолюдный вагон метро, скоро моя станция. Я предприняла усилие проснуться, но ощутила, как ко мне тянется множество ласковых тёплых щупальц, не позволяющих мне вынырнуть из сказочного леса

""Что за хрень?!"" — ущипнула себя за руку и почувствовала боль. И всё… В следующую минуту я щипала себя со всей силы, отвесила пару пощёчин, а затем и увесистых тумаков — ничего не помогало. Говорят, что во сне надо умереть, чтобы проснуться. ""Ну-ка, красавчик с ножиком, иди сюда, сейчас опробуем эту теорию!""

— Сумасшедшая! — его крик стряхнул с меня режим ""берсерк"". — Ты что творишь?!

Сон становился слишком реальным: я чувствовало, как меня придавливало к мягкому ковру мха тело красавца, отдалённо похожего на эльфа из голливудских фильмов, какой горячей была его коже и дыхание, скользившее по щеке и шее, и боль в ладони, которой я схватилось за острие его ножа.

— Я сплю, я просто сплю…

— Как же вы мне надоели, чёртовы охотники, завтра же подам жалобу в вашу гильдию! — блондин всё ещё находился сверху.

От несоответствия его казённой фразы и сказочности окружающего мира мне стало не по себе, а в голову закрался вопрос: «А вдруг я не сплю?»

С закрытыми глазами сосчитала до десяти и попробовала провести анализ текущего состояния: во-первых, рука болит зверски и вся мокрая, возможно, что в крови; во-вторых, я определённо голая, чувствовала, как затвердевшие от прохладного воздуха соски трутся о приятную ткань одежды неизвестного мужика, удобно расположившегося сверху; в — третьих, мне в бедро упирался каменный член размера явно «выше среднего». Совокупности этих факторов хватило, чтобы внутри рванулся разряд паники, сносящий всё на своём пути."

"Я билась в истерике, кричала, звала на помощь, требовала появления сотрудников внутренних органов. Но что-то подсказывало мне, что здесь эти призывы бесполезны. И без того огромные голубо-зелёные глаза эльфа стали ещё больше: наверное, ему было не менее страшно, но он твёрдо решил не предоставлять мне возможности больше покалечиться. Когда паника прошла, волной покидая моё тело и унося остатки сил, я заплакала. Слёзы — огромные и горячие — катились по лицу, неприятно заливаясь в уши. Незнакомец внезапно наклонился и слизнул одну из слезинок. От этого прикосновения его языка к щеке стало нестерпимо жарко и стыдно. «Да я ведь голая, а на мне какой-то мужик! И его губы так близко!» Мне вновь захотелось ощутить их прикосновение, но он с важностью именитого сомилье перекатывал по нёбу мою слезинку.

— Кто ты? Ведь не охотница? Если верить книгам — их слёзы горькие, как корень ночного забвейника, но и не дриада, — те не имеют слезных каналов.