Лесной глуши неведомые тропы

Рубашка пузырем надулась над водой, но Грислинда уже вновь вытолкала обоих парней во двор. Лишь тогда они вдвоем с Келдой стащили с меня исподнее и принялись отскребать въевшуюся в кожу смолу.

Я устало закрыла глаза, отдавая себя во власть ловких, бережных женских рук.

Видимо, бессонная ночь, пережитые волнения и отвар арники заставили меня задремать прямо в купели, потому что когда я снова открыла глаза, в меня обеспокоенно вглядывалась Грислинда, придерживая за подбородок.

— Эй, Илва! Тебе плохо? Спина болит? Не тошнит ли?

Я смогла лишь качнуть головой, до того тяжелыми стали веки и непослушными губы.

— Сама сможешь встать? Ты теперь чиста, как младенец.

Я попыталась шевельнуть рукой, но даже из воды ее не достала.

— Зови женишка, — велела Грислинда Келде. — Да пригрози, чтобы зенки свои бесстыдные куда не надо не таращил.

А во мне, как ни странно, стыда не было — остались лишь отголоски боли да страшная усталость. Словно во сне, я слышала ворчливую перебранку между Энги и Грислиндой. Кажется, она заставляла его искать чистые простыни и полотенце, а затем рыться в сундучке с моей одеждой, чтобы найти свежую рубашку. Потом я будто летела в воздухе, а уж после кто-то долго чесал мне косу. Или мне только снилось?

***

Липкий страх словно железом сковал мое тело. Я видела перекошенные яростью лица женщин, жаждущих моей смерти. Видела, как в меня летели острые камни. Видела, что я вместо Мары стою в центре круга, накрепко привязанная к столбу, а мои голые ступни лижет жаркий огонь.

«Я не ведьма!» — хотелось кричать, но в глотку словно засыпали песок: я не могла издать ни звука, острые песчинки больно царапали горло. Беспощадный огонь уже подбирался к коленям, я задыхалась, от жара плавилось тело, сворачивалась в жилах кровь. Хотелось плакать, но слезы слизывал жаркими поцелуями огонь.

Энги. Где Энги? Он должен спасти меня. Мы должны были дать обеты у алтаря. Я должна была сшить себе красивое платье, как он хотел. А вместо этого одета в лохмотья и горю в огне, слыша вместо слов любви чужие проклятия.

Энги…

— Илва! — услышала я его голос, словно в тумане. — Илва, проснись!"

"Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Только что я была на жутком костре, а теперь… Испуганное лицо Энги, освещенное неярким светом лучины, склонилось надо мной. Только почему-то он был не с той стороны. Лишь через несколько мгновений сообразила: меня уложили на его лежанку, более просторную.

— Ты кричала… тебе больно?

— Можно… воды?.. — просипела я через силу.

— Сейчас, потерпи, — засуетился он, закрепил лучину в светец и громыхнул кувшином.

Звук льющейся в кружку воды заставил меня облизнуть пересохшие губы. Он тихо ругнулся: кажется, пролил воду на стол.