Лесной глуши неведомые тропы

Хочешь, вынесу тебе поесть?

Он сердито насупился и запыхтел, но продолжал сжимать мои руки в своих грязных ладонях.

— Кого врачуешь?

— Неважно. Но тебе туда нельзя. Прости.

Пыхтение превратилось в шумное сопение, болотные глаза метали молнии.

— И долго мне кружить вокруг дома?

— Недолго. Думаю, до вечера.

Он наконец-то разжал ладони и отпустил меня, смерив недовольным взглядом.

— Ладно. Пойду тогда в деревню, попробую продать кабана мяснику.

Я облегченно выдохнула.

— Спасибо. Будешь к ужину?

— Поглядим, — сердито процедил он и снова взвалил серую щетинистую тушу на спину.

— Энги…

— Ну чего тебе еще?

— Отправь какого-нибудь мальчишку к Огнедовой снохе, Марте, пусть передаст ей, чтобы вечером присылала ко мне телегу.

— Не охренела ли ты, девка? — снова вспылил Тур и сердито зыркнул на меня зеленью глаз. — Я тебе в посыльные не нанимался.

— Энги… ну пожалуйста!

Он невразумительно зарычал, но что-то подсказывало мне: просьбу мою он исполнит.

— Энги…

Рычание — уже у ворот.

— Энги, спасибо.

Несолоно хлебавши, он скрылся за стволами деревьев, а у меня на душе заскребли кошки. Жаль было Тура — у него были причины сердиться. Но у меня не было выбора: не помочь несчастной девице я не могла.

Когда я вернулась в дом, она уже просыпалась. Я присела с ней рядом и пригладила разметавшиеся по подушке волосы.

— Как ты, Келда?

— Хорошо, — шевельнулись ее губы, что уже начали розоветь.

— Болит?

Она прислушалась к себе и закусила губу.

— Почти нет. Уже… все?

— Все, — с тяжелым вздохом подтвердила я. — Ребенка больше нет.

На ее ресницах вновь заблестели слезы.

— Я… я… не могла иначе…

— Успокойся, Келда. Кто я, чтобы тебя судить? Дело сделано. Отец-то знает?

— Мой? — испугалась она.

— Да не твой. Отец ребенка. Может, зря ты поторопилась? Сказала бы ему. Глядишь, поженились бы…

— Нет, Илва, — шептала Келда, поливая слезами подушку. — Такие, как он, не женятся на таких, как я.

— Почему? — опешила я. — Уж не принц ли это, чтобы такой красавицей брезговать?

— Не принц. Милдред, — выдохнула девица с явным желанием облегчить грешную душу.

Я только ахнула, прикрывая ладонью рот.

— И сама не знаю… — всхлипнула Келда, то ли отвечая на мой невысказанный вопрос, то ли разговаривая сама с собой, — как я допустила…

— Он взял тебя силой?! — ужаснулась я.

— Нет. Он… он… говорил… — она запнулась, размазывая по щекам слезы. — Но это все оказалось неправдой. У него есть возлюбленная.

— Тогда… почему он морочил тебе голову? — нахмурилась я. — Пусть бы женился на своей невесте.

— Он не может, — качнула головой плачущая Келда. — Есть уговор с королем — Милдред должен ждать принцессу семь лет со дня ее исчезновения, и лишь потом будет иметь право жениться.