Лесной глуши неведомые тропы

 — Шлюха?

— Так и записано, — подтвердил данник, переводя взгляд с книги на мою подругу.

— А что о шлюхах в законе сказано? Велено ли им платить больше за срам? — полюбопытствовал Милдред.

— Ничего не сказано, милорд, — нахмурившись, ответил данник.

— И кто эти законы писал, — лорд картинно всплеснул руками, затянутыми в дорогие перчатки. — Я бы этим срамницам вдовесок к подушному еще плетей выписывал.

Мира в ужасе таращила глаза на господина, приоткрыв хорошенький ротик.

— Что, не хочешь плетей? — насмешливо ухмыльнулся Милдред. — А как чужих мужей совращать, так ни в каком месте у тебя не свербит?

— Но… господин… — осмелилась тихо возразить испуганная девушка.

 — Я никого к себе в постель не тащу! Они сами приходят!"

"— Ну, что, бабоньки? — хитро прищурившись, оглядел вновь притихшую толпу Милдред. — Кто хочет за благоверных отыграться? За каждого по плети этой шлюхе, а? Все по вашему слову.

Меня затрясло, и я крепче схватилась за руку Энги обеими ладонями. Ведь нельзя так! В чем виновата несчастная Мира? Как положено, она отдала свои причитающиеся к уплате монеты. За что же изверг решил над ней поизмываться?

Недоброжелательниц у Миры было хоть отбавляй, но, к моему облегчению, никто не вышел вперед, чтобы обвинить ее.

Хищный огонек в синих глазах Милдреда угас, и он недовольно нарушил молчание.

— Значит, никто. Что ж, срамница, повезло тебе. Плати еще шесть сверху, и проваливай.

Мира испуганно сглотнула и отшатнулась, и я почувствовала, как дернулся Энги.

— Но, господин… у меня с собой нету! Мне надо домой… поискать…

— Нету? — вновь повеселел неуемный лорд. — А зачем же дома искать? Ланберт, поищи-ка у нее под юбкой, а вдруг найдешь?

Грузный стражник со здоровенным мечом на поясе и зверским лицом без единого намека на жалость шагнул к бедняжке Мире.

Когда он схватил ее за косу и привселюдно потянул подол кверху, подруга вскрикнула и испуганно отшатнулась. Кулак Энги до боли сомкнулся вокруг моей ладони, и я в страхе посмотрела на него. Искаженное гневом лицо не сулило ничего доброго. Я дернула рукой, пытаясь привести его в чувство, но он меня снова не замечал, во все глаза глядя на происходящее.

— Я не виновна! Не надо! — взвизгнула Мира и, царапнув по лицу старжника, вывернулась из его рук.

Видимо, страх затмил ей разум, и она побежала прочь, не разбирая дороги, к пустующим лавкам рыночной площади. Стражник погнался за ней, без труда поймал, словно заполошную птичку, с силой прижал к лавке грудью и задрал-таки юбку, открывая чужим взглядам стройные ножки в чулках. Рука, затянутая в латную перчатку, тяжело опустилась на беззащитную ягодицу, и Мира взвыла.

— Не трогай ее, ты, шкура! — заорал Энги и, выпустив мою руку, бросился к ним.