Лестница в небо. Диалоги о власти, карьере и мировой элите

Так нужно ли удивляться, что именно сто китайцев являются мерилом хитрости и что первые дошедшие до нас открытия и изобретения в теории Власти были сделаны в Древнем Китае[366]?

Читатель. А Вы не перепутали теорию с практикой? «Изобретения» – это ведь что-то практическое, как лампочка Эдисона. Придумать новый способ интриги (например, притвориться умирающим и предложить вассалам выбрать преемника) – большое достижение для практика Власти. Но какие изобретения могут сделать теоретики?!

Теоретик. На этот вопрос в свое время хорошо ответил Уильям Оккам, обратившись к королю Германии Людвигу IV[367] с известным предложением: «Защищай меня мечом, а я буду защищать тебя пером!» 1330 год, мрачное Средневековье – казалось бы, зачем королю защита какого-то писаки? А дело в том, что с 1322 года Людвиг находился в открытом противостоянии с Римской курией – папа Иоанн XXII требовал от него отречения в пользу конкурента, Фридриха III, а в 1324 году даже отлучил Людвига от церкви[368].

В этих условиях положение Людвига зависело не только от успехов на полях сражений, но и от поддержки тогдашних властителей умов – священников и монахов. Именно на этом фронте и сражался Уильям Оккам, сочиняя один за другим многочисленные трактаты и памфлеты с критикой папской власти. В результате одно из изобретений Оккама (пресловутая «бритва») до сих пор применяется в политических дебатах[369].

С похожей проблемой задолго до Людвига IV столкнулись завоевавшие Китай (царство Шан) захватчики из Чжоу. Победа в войне еще не означала победу в умах – требовалось убедить шанскую знать, что чжоусцы пришли всерьез и надолго.

В результате усилий неизвестных нам теоретиков было сделано изобретение, и по сей день успешно работающее на любую власть:

«Одолевшие Шан в 1027 г до н.э. чжоусцы, стремясь легитимизировать свою власть в условиях собственной политической слабости и вынужденного заимствования едва ли не всех цивилизационных достижений и соответствующих традиций у шанцев, отождествили шанских обожествленных предков с Небом, придав ему характер этически нейтральной и религиозно абстрактной божественной силы, и выдвинули идею о мандате Неба.

Согласно этой доктрине Небо решает, кому, когда и за что вручить власть над Поднебесной» [Васильев, 2000, с. 45-36].

Мандат Неба стал отличным ответом сразу на два вечных вопроса о Власти – почему в стране правит именно действующий монарх и как следует оценивать его правление? Правитель правит потому, что угоден Небу (а свергают его потому, что Небо передумало); и раз уж само Небо выбрало этого правителя, то существующая Власть всегда наилучшая из возможных.