Лестница в небо. Диалоги о власти, карьере и мировой элите

Делает этот шаг и Макиавелли: в 6-й и 7-й главах «Государя» он сравнивает государства, «приобретаемые собственным оружием или доблестью», с государствами, «приобретаемыми чужим оружием или милостью судьбы». Если приобретение и сохранение Власти никак не зависит от усилий отдельных людей, разницы между стабильностью таких государств не будет (а если и будет, то в пользу вторых – у них «милость судьбы» наличествует с самого начала); но на деле ситуация иная:

«Может показаться, что если частного человека приводит к власти либо доблесть, либо милость судьбы, то они в равной степени помогут ему преодолеть многие трудности впоследствии.

Однако в действительности тот, кто меньше полагался на милость судьбы, тот дольше удерживался у власти...» [Макиавелли, 2002, с. 72].

Пока что это открытие не выходит за рамки общеизвестных банальностей («На Аллаха надейся, а верблюда привязывай», «Удача улыбается смелым»); но Макиавелли на нем не останавливается. Отметив, что «в новых государствах удержать власть бывает легче или труднее в зависимости от того, сколь велика доблесть нового государя» [там же], он делает важные замечания относительно связи судьбы и доблести:

«.

.. пусть те из наших государей, кто, властвуя много лет, лишился своих государств, пеняют не на судьбу, а на собственную нерадивость.

В спокойное время они не предусмотрели возможных бед – по общему всем людям недостатку в затишье не думать о буре...» [там же, с. 128]

Доблесть государя заключается в том, чтобы не уподобляться «всем людям», а делать необходимое для сохранения своего государства, даже если это встречает (или может встретить) сопротивление:

«Кто... следует путем доблести, тому трудно завоевать власть, но легко ее удержать; трудность же состоит прежде всего в том, что им приходится вводить новые установления и порядки, без чего нельзя основать государство и обеспечить себе безопасность.

.. Кто бы ни выступал с подобным начинанием, его ожидает враждебность тех, кому выгодны старые порядки, и холодность тех, кому выгодны новые» [там же, с. 73]."

"С этого момента читатель начинает понимать, что доблесть[425] это «не лобио кушать»[426], а постоянная готовность совершать действия, задевающие чьи-то интересы[427]. Тратить деньги на оборону значит заставлять своих подданных затягивать пояса, и хотя это абсолютно необходимо, но подданным наверняка не понравится.

Создание великого государства – это путь постоянных конфликтов как с внешними, так и с внутренними противниками, и следование по нему требует особого душевного состояния.

Читатель. Это даже не пассионарность, а агрессивность какая-то получается. Как у Лоренца в «Агрессии»...

Теоретик. Или как у Дольника в «Этологических экскурсиях»: кто агрессивнее, тот и выше по иерархии.