Лестница в небо. Диалоги о власти, карьере и мировой элите

Ученые потеряли возможность всерьез изучать высшие уровни власти; «правящая элита существует, но ничего не решает» сделалось общепринятой точкой зрения на устройство общества; вторая маска Власти превратилась в телевизионный экран, показала рядовому избирателю его собственную физиономию и тем самым надежно скрыла за собой реальные властные группировки.

Читатель. А что же дальше? Как могла развиваться теория Власти в условиях, когда и правящую элиту, и властные группировки фактически запретили изучать? Я вижу, что впереди у нас еще добрая сотня страниц; о чем они, если все кончилось?

Теоретик.

Дело в том, что можно запретить отдельные теории[756], но нельзя запретить изучать саму реальность. Лишившись возможности описывать Власть в терминах «элиты» и «тайных обществ», ученые тем не менее сохранили интерес к самой Власти, которая никуда не исчезла из повседневной жизни. Только теперь они стали описывать ее с помощью куда более хитрых понятий, которые мы объединили под одним словом – «институты».

Мы уже использовали этот модный в последние годы термин в рассказе о теории профессора Квигли – в ней «международные банкиры» выступали не властной группировкой, а институтом.

Под этим «институтом» понимались и официальные организации, и мировая банковская система как совокупность правил международных расчетов, и более общие «правила игры» (вроде поддержки золотого стандарта), которые в ней были приняты. Вот все это вместе и составляет институт международного банкинга, который можно описывать как нечто самостоятельно существующее. Поменяйте в нем какую-то деталь – например, золотой стандарт, – и перед нами возникнет новый «институт», заслуживающий отдельного описания.

Начиная с семидесятых годов прошлого века наиболее интересные открытия в теории Власти стали делаться с помощью создания таких вот теоретических конструкций, проливающих свет на отдельные аспекты стоящей за ними реальности. У каждого исследователя при этом получались свои собственные институты, каждый из которых, если читать про него отдельно от всех остальных, вполне можно принять за нечто реальное, и притом лежащее в основе всей общественной жизни.

Насилие, дисциплина, деньги, право – не правда ли, эти слова вызывают почтение, и каждое из них весомо претендует на роль самого главного в нашей жизни? А между тем это всего лишь институты, теоретические конструкции, созданные для описания очередного проявления все той же Власти.

Глава 5. Институты

Насилие, дисциплина, ресурсы, деньги и право – многочисленные друзья человека Власти

Насилие, если оно позволяет себе помедлить, становится властью.

Элиас КанеттиТеоретик.