Лестница в небо. Диалоги о власти, карьере и мировой элите

Века колониального управления уже сформировали и технологии, и людей, готовых перенести свои расистские практики на территорию самой Европы! Ведь там теперь – нищее, потерявшее привычные связи, лишенное своей Родины, «атомизированное» население, мало чем отличающееся от дикарей; все, что требовалось для утверждения колониального правления в бывшей метрополии – обоснование чьей-либо «богоизбранности» (а большие отряды вооруженных людей после войны везде имелись в избытке). Так на сцене мирового театра появляется тоталитаризм.

Вот в чем, по Арендт, заключалась сила тоталитаризма: это был более современный и более универсальный способ управления обществом, равно пригодный для черной Африки и для белой Германии.

При разрушении привычных социальных связей (послевоенная Европа, «восстание масс») демократия перестает работать, одинокие люди готовы проголосовать за кого угодно, лишь бы он «наводил порядок». Афоризм Мао – «винтовка рождает власть»[777] – становился успешным руководством к действию.

Ответ «Истоков тоталитаризма» (по крайней мере, в нашем понимании) на вопрос об успешности тоталитаризма прост и беспощаден: тоталитаризм был наилучшей формой правления для европейских стран, отброшенных в варварство итогами Первой мировой войны.

Власть в бывших метрополиях была выстроена по образу и подобию вчерашних колоний и основывалась на прямом насилии администрации (разумеется, называющей себя «высшей расой», «твердокаменными коммунистами» и т. д.) над атомизированными массами. Арендт конечно же обставила свой вывод множеством оговорок, указывая на предполагаемые недостатки тоталитаризма, которые должны привести к его гибели, но на момент выхода книги в свет (1951, еще жив Сталин) эти утешения мало кого могли обмануть. Большинство интеллектуалов во всем мире в те годы полагало, что будущее принадлежит социализму, поскольку только он способен удержать в узде восставшие массы.

Практик. Отметим, что отождествление «тоталитаризма» (то есть слова с явно негативным подтекстом) с «социализмом» – чисто идеологический момент. Демократии при социализме в чем-то было больше, чем при капитализме. Но дело в том, что если власть принадлежит капиталистам, для которых главное – контроль над собственностью, то понятно, что общество, которое частную собственность запрещает, должно быть обругано максимально.

Потому что контроль над собственностью – это источник власти при капитализме!

Теоретик. Разумеется, идеологический: ведь «тоталитаризм» это чистой воды теоретическое описание, полностью соответствующее нашему пониманию «института». А вот социализм (как, впрочем, и германский нацизм) – это реальный общественный строй, который был и остается намного сложнее любых теоретических описаний.