Летчик. Фронтовая «Ведьма» (СИ)

Фронтовая разведка получила данные о замысле противника. Командующий маршал Иван Степанович Конев, назначен командующим с мая 1944 года, принял решение прорвать первую линию обороны без артподготовки. В дальнейшем использовать авиацию и артиллерию при прорыве второй линии обороны на участке 1-го Украинского фронта."

"Ещё до начала операции пришлось летать в сопровождение наших бомберов, которые бомбили железнодорожные узлы или скопления германских войск. В эти дни я увеличил свой личный счёт сбитыми немцами уничтожив девять истребителей, мой ведомый сбил четыре «мессера». При этом мы с ним возвращались в полк живыми и здоровыми. Однако в целом по полку ситуация выглядела не так хорошо. За эти дни потеряли шесть лётчиков и всё из молодых. Аман Куннук получил ранение, но умудрился выброситься с парашютом над расположением советских войск. Слава богу ранение оказалось не очень тяжёлым, но якута отправили в госпиталь, парень чуть ли не плакал. Ни за что не хотел покидать фронт. Тринадцатого июля наш фронт начал войсковую операцию. Советские части нашего фронта прорвали оборону немцев, а к пятнадцатому июля продвинулись на двадцать километров вглубь обороны врага. В эти дни начались активные полёты бомбардировочной авиации советских войск. Мы, естественно, летали в прикрытие. Немцы агрессивно бросали свою истребительную авиацию. Кроме нашего полка учувствовали 4-ый авиационно-истребительный корпус, 5-ый истребительно-авиационный корпус, в том числе наша дивизия. Практически в каждый вылет у нас происходила «собачья свалка» в воздушном бою. Семнадцатого июля ранили моего ведомого Егора Ляпина, но до полкового аэродрома он дотянул. Жаров поставил ко мне в ведомые молодого лётчика Никиту Семечкина. Полетать нам с ним довелось всего три дня. Мой личный счёт сбитых немцев рос, за эти дни я уничтожил ещё шесть немецких истребителей. А на четвёртый день вылетов Никита погиб. Это был мой первый ведомый, который погиб, летая в паре со мной. Этот бой был очень тяжелым. Лётчики Люфтваффе как взбесились. Никита не заметил, как к нему пристроился в хвост немец и срезал его. Я видел, как «яшка» Семечкина врезался в землю. Меня охватило злобное безумие. Время будто стало резиновым. Я вертелся как уж на сковородке. Стрелял короткими очередями, стараясь попадать в фонарь самолёта, где сидел пилот. Я успел насчитать девять немцев, когда при нажатии гашетки выстрелов не последовало. Меня будто только что вынесло в реальность боя. Начал уворачиваться пытаясь уйти из боя, почти получилось. Очередь прошла по корпусу моего «яшки», полетели осколки от панели приборов. Я почувствовал удар по руке и в голову. Перед глазами стало темнеть, временами накрывая красной пеленой.