Летчик. Фронтовая «Ведьма» (СИ)

Чувствую, он от меня быстро не отстанет. Но наш военврач была неприступна, как бастион. Да что там бастион, как Москва в сорок первом. Короче не пустила, а я облегчённо вздохнул. Вечером пришёл Кузьмич, принёс мне тросточку, у них в ТЭЧ есть мастер, который буквально за день сделал мне посох, точнее трость. Принёс ещё листьев лопуха, обнадёжив, что завтра я уже смогу ходить с тростью. А также сообщил, что моего «яшку» привезли, так что вечерком могу докандыбать и посмотреть, хотя можно и завтра. Что я и сделал. Понтюхова меня не выписала, но прогуляться разрешила, не больше часа.

На следующее утро я разглядывал Як-9 под номером 33. М-да-а. Дырок в нём немцы понаделали. Фюзеляж и крылья во многих местах имеют пулевые отверстия. Повезло мне походу. Я только один раз осознал, что по мне попали. А оказывается, было не раз и не два. И как самолёт не загорелся? Ко мне подошёл Кузьмич.

— Ты не переживай, дочка. Починим твоего конька, как новенький будет, — успокоил механик, вытирая руки промасленной тряпкой.

И тут мне пришла хорошая мысль в голову.

— Кузьмич, я могу своего «яшку» в камуфляж окрасить?

— Тебе надо к Ивану Васильевичу с этим вопросом. Разрешит, покрасим, хоть ромашек нарисуем.

— А рисунок могу рисовать на хвостовом фюзеляже?"

"— А зачем тебе? Что ты немец из Люфтваффе? Это они как павлины рисуют что не попадя.

— Нарисую ведьму на метле, пусть боятся. Они же суеверные. У них и Гитлер на почве мракобесия свихнулся. Говорят, он бесноватый, — решил пошутить я.

Василий Кузьмич рассмеялся, и смеялся минуты две, наверное.

— Эх молодость, молодость. Есть у нас художник, он в роте охраны служит. Ефрейтор Васнецов Пётр Семёнович. Рисует очень хорошо.

— Он случайно не родственник великого русского художника Виктора Васнецова?

— Не знаю, Женя, родственник или нет. Но вот жарши… Э-э-э… Или шаржи… Тьфу, чёрт.

— Дружеские шаржи.

— Во-во. Они самые. Рисует ну очень похоже и смешно. Вот я с ним поговорю, может он нарисует. Но Гладышева спросить надо. А то вдруг нельзя.

Хорошо, пойду к Гладышеву плакаться на горькую судьбинушку. Постоял, подумал и потопал прихрамывая, направился обратно в санчасть. По дороге встретил Ирину Попову.

— Привет, Женя. Слышала, что тебя зачислили в 3-ю эскадрилью?

— Да, девочки рассказали.

— Я тебя к себе хотела, но Носов так старался и просил, и «плакал». Чуть ли не на груди у бати рыдал. Но выпросил. Если хочешь, можем вместе пойти к полковнику. Думаю, не откажет.

— А в чём разница? Мне всё равно где летать, да и просить не хочется.

— Ну смотри, как знаешь, — сухо отозвалась Попова.

Попова двинулась дальше, а я не понял обиделась она или нет? Ну да Бог с ней.