Летний лагерь свингеров

Хотя, когда я посмотрел на нее, я понял, что она сдерживала свои эмоции.

— Прости.

— Все хорошо. Прошло почти десять лет, — сказала она и снова взяла вилку. — Он был летчиком на флоте.

— О? — Спросил я, вдруг заинтересовался.

— Его самолет был сбит в 1968 году, — сказала она с таким же жестким эмоциональным самоконтролем.

— На чем он летал? — Я спросил, пытаясь сменить тему, но мне было интересно.

— A-4s.

— На самом деле? Мой отец тоже летал на А-4! —

— Ммхмм.

Ее взгляд был странным, но я был в недоумении от того, что она хотела, чтобы я понял. Тогда меня осенило!

— Мой отец знал вашего мужа?

Она улыбнулась моему внезапному пониманию. — Как ты думаешь, почему ваша семья начала приезжать сюда?

— О, — сказал я, снова огорчившись.

Она снова мне улыбнулась. — Джек и твой отец были очень хорошими друзьями. Мы с твоей мамой познакомились, когда были в Калифорнии. Мы поддерживали связь с тех пор, как Джек умер.

Я посмотрел на нее. Папа никогда много не рассказывал о своем пребывании во Вьетнаме, поэтому я очень мало знал об этой части его жизни. Я был так же не заинтересован в вещах, выходящих за рамки моего непосредственного интереса. Кроме того, в то время я был слишком маленьким, чтобы помнить о том, как мы жили в Калифорнии."

"— Однако нам лучше приступить к работе, чтобы мы могли сделать как можно больше, пока еще не так жарко, — сказала она, стоя и собирая тарелку и стекло.

Во время нашего разговора о муже моя эрекция немного утихла, но когда она поднялась со стула, и я увидел ее гладкую киску, то у меня снова встал. Я сглотнул, когда она посмотрела на меня. Я был слишком смущен, чтобы встать и показать тот факт, что я все еще в вертикальном положении.

— У тебя все еще эрекция? — спросила она нежным голосом.

Я сглотнул и кивнул ей, снова покраснев.

Она улыбнулась и удивленно покачала головой. — Какая выносливая нынче молодежь, — дразнила она меня. Она быстро стала серьезной. — Все хорошо. Как только мы приступим к работе, все успокоится. Она кивнула, чтобы успокоить меня. — Теперь отнеси посуду в раковину и приступим к работе.

Ее тон означал, что она не будет возражать, и я согласился. Но когда я встал, кончик моего пениса зацепился за край стола. Когда я немного отступил, чтобы освободить его, он еще больше вытянулся. Тетя Сьюзан увидела движение и опустила глаза на мой член. Я снова покраснел (я делал это сегодня слишком часто), и она захихикала. С печальным и несчастным выражением лица я посмотрел на нее, и она рассмеялась. Ее смех был слишком заразительным и слишком сочувствующим—я не мог не смеяться над своим собственным затруднительным положением, когда я начал собирать свои блюда для завтрака.

Все еще улыбаясь, она посмотрела на меня через стол. — Думаю, я должна быть польщена.