Летний лагерь свингеров

За последние дни у Джины и Кендалла появились быстрые друзья, и мне постепенно становилось комфортно рядом со старшей девочкой, хотя я все еще не знал, что с ней делать. Временами она была невероятно остроумной и проницательной, а затем совершенно невежественной. Как будто у нее иногда не было здравого смысла. И она принимала свою красоту как должное. Она не была зациклена на этом, но мало что делала, чтобы доказать это.

Джина, Кендалл и я провели большую часть дня, валяясь на плоту, нежась на солнце и купаясь. Мы все были в восторге от фильмов той ночью. Билл даже поехал в город и взял несколько больших мешков попкорна для всех.

После ужина он начал настраивать киноэкран и проектор, в то время как большинство мужчин и мальчиков постарше помогали передвигать диваны и расставлять стулья. Все младшие дети заняли передние диваны, как он включил первый фильм. Джина, Кендалл и я тусовались в конце импровизированного кинотеатра. Нам всем очень понравился фильм. Иногда приятно чувствовать себя ребенком, особенно когда никто не ждет, что ты повзрослеешь.

Детский фильм закончился где-то в девять часов, и большинство из детей легли спать.

Когда это случилось, Джина, Кендалл и я сели на один из задних диванов. На самом деле было не так много взрослых, так как были дети, и диваны по обе стороны от нас были пустыми. Я сидел на конце дивана с Джиной справа от меня и Кендалл в дальнем конце.

Когда Билл выключил свет, я неуверенно обнял Джину. Когда она просто посмотрела на мою руку на правом плече, я запаниковал. Затем, с усмешкой, она прислонилась ко мне.

Фильм начался, но я не обращал особого внимания. Я наслаждался чувством, как Джина прижимается ко мне, а моя рука крепко обнимает ее, и крепко держит. Я оглядел голову Джины, и Кендалл улыбнулась мне. Когда она повернулась, чтобы посмотреть фильм, я поцеловал макушку Джины. Она прижалась ближе, и я вздохнул.

К тому времени, как я снова начал смотреть фильм, я был потерян. Что еще хуже, Джина положила руку мне на бедро и медленно потирала мою ногу, продвигаясь к моему пенису.

Я снова поцеловал ее макушку, вдохнул запах ее волос и прошептал: —Если ты продолжишь в том же духе, я стану твердым.

—Ммм—, сказала она хитро."

"Мама Джины, на одном диване и на другом, повернулась, чтобы посмотреть на нас, и я принял свое лучшее невинное лицо. Она улыбнулась, когда увидела, что я обнимаю Джину, и сделала вид, что не замечает. Потом она обернулась и сказала что-то отцу Джины. Он беспечно повернулся и тоже посмотрел, а я в очередной раз сделал вид, что не замечаю. Когда он обернулся, он поцеловал маму Джины и притянул ее к себе.