Летний лагерь свингеров

—Она откинулась на спинку стула, чтобы объяснить это. —Ты меня понимаешь?— спросила она после нескольких долгих мгновений.

Я посмотрел ей в глаза и медленно кивнул. Она смотрела на меня несколько мгновений, измеряя мою реакцию, а затем решительно кивнула.

— Все остальное, — сказала она почти пренебрежительно, — легко исправить.—

Мои глаза расширились, и она улыбнулась."

"—Твоя мама, Стейси, и я вчера вечером много говорили, и она понимает, что то, что она сделала, неправильно. Она очень сожалеет об этом. Но она также очень расстроена тем, как ты с ней поступил, и у нее есть право расстраиваться.

—

Я уставился на нее, вытаращив глаза, и она кивнула.

—Ты должен извиниться перед ней за то, что ты наговорил ей, — сказала она спокойно.

Моя челюсть отвисла. Мне нужно было извиниться?!

Глава 128

— Успокойся, — сказала Сьюзан, а ее голос был полон власти, которую я никогда раньше не слышал. — Ты должен извиниться за то, как ты говорил, — продолжала она, смягчая голос, — не за то, что ты сказала. Ты понимаешь разницу?—

Я подумал об этом на мгновение, и это стало иметь смысл. Я сглотнул и кивнул.

—Я думаю, ты понимаешь, что Стейси чувствует себя так же плохо, как и ты, и у нее есть то, что она должна сказать.

Теперь она внутри, в своей комнате. Ты должен поговорить с ней, — сказала она разумно.

С большим трепетом я встал и направился к двери в дом.

Я постучал в дверь в комнату Кирка и не получил ответа. Когда я постучал еще раз, я услышал приглушенный голос Стейси, и через мгновение дверь открылась.

Мы смотрели друг на друга в течение нескольких долгих, неудобных моментов, аее выражение было нечитаемым. Не говоря ни слова, она повернулась и пошла обратно к кровати.

Она не хлопнула дверью у меня перед носом, так что я воспринял это как хороший знак. Я нерешительно сделал шаг в комнату и наблюдал, как она идет к кровати. На ней был ее тонкий белый халат, который не скрывал тот факт, что она была обнаженной внизу, и я чувствовал, что реагирую при виде ее тела.

Когда она села и ничего не сказала, я начал злиться. Я пришел сюда извиниться, но она была не единственной пострадавшей стороной. Она сидела неподвижно и смотрела на меня опухшими от слез глазами. У меня было чувство, что она ждала, чтобы услышать мои извинения и не хотела говорить свои.

Если бы она была такой, я бы не стал играть в ее игру. Может, я и сказал что-то грубое, но то, что я сказал, было правдой. Я не объект. И я не хотела, чтобы со мной так обращались, как с ней, как бы ей не было больно это слышать. Мое лицо ожесточилось и, не говоря ни слова, я повернулся, чтобы уйти.

Я только что подошел к двери, как вдруг раздался душераздирающий рыдания из-за спины. Я постоял минуту, балансируя в дверном проеме, одной рукой на косяке двери, слушая.