Летний сад

На скамейках между мраморными статуями античных богов и героев сидели парочки – возле Сатурна, пожирающего собственных детей, рядом с Амуром и Психеей, рядом с Александром Великим, военачальником Древнего мира…

Метановы вышли через золоченые ворота Летнего сада на набережную Невы, напротив Петропавловской крепости, и зашагали вдоль мерцающей реки, мимо Зимнего дворца, мимо золотого шпиля Адмиралтейства – к Исаакиевской площади, к Медному всаднику.

Они гуляли долго и устали. Близился вечер, тени становились длиннее. Да, рука Татьяны была сломана, но это было единственным оставшимся напоминанием о девочке по имени Сайка Канторова. Все остальное было забыто. И имя Сайки никогда не упоминалось никем в их семье, даже со временем.

Она словно никогда не существовала.

Даша шла, взяв Татьяну под здоровую руку, Паша шел с другой стороны, то и дело задевая ее гипс, а мама с папой шли сзади, рука об руку, тихо разговаривая, – редкое событие. Папа купил Татьяне мороженое крем-брюле. Они сели на скамейку и смотрели на дань Петру Великому – фигуру Медного всадника, освещенную северным солнцем, которое отражалось в спокойных водах Невы.

– Папа, ты говорил – Святокрест в Польше чудесный городок? – сказала Татьяна. – Но ведь ничто не может сравниться с Ленинградом в летний вечер, тебе так не кажется?

– Ничто, – согласился папа. – Именно здесь я хотел бы умереть.

– Мы наслаждаемся этим днем, а ты говоришь о смерти? – воскликнула мама. – Да что с тобой?

– Он меланхоличен по-русски, – прошептал Паша смеющейся Татьяне. – Мы ведь не спадем в такую сентиментальность, а?

– Постараюсь, Паша…"

"– Когда я был в Святокресте, – сказал папа, – тоже было воскресенье, а к вечеру я прогулялся вдоль Вислы, она протекает по окраине города. Она не такая широкая, как Нева, но голубая и спокойная, и мост к городу тоже покрашен в голубой цвет. Там по мосту гуляли семьи и парочки, в белых шляпах, ели мороженое и арбузы, и дети смеялись, а под мостом какой-то молодой человек катал на лодке свою юную подругу.

– Видишь, Таня, – сказал Паша, – есть культуры, где считается приемлемым, даже желаемым, чтобы на веслах сидели мужчины.

Она толкнула его локтем.

Папа продолжил:

– Тот юноша опустил весла, и они просто качались на волнах. На ней было белое платье и широкополая шляпа. А в руках она держала букет белых люпинов. Солнце отражалось в воде… Я стоял на мосту и долго наблюдал за ними. – Он вздохнул. – Я чувствовал себя счастливым просто потому, что живу. Мне бы хотелось, чтобы ты увидела все это, милая Таня.

– А тебе не хочется, чтобы милая я тоже это увидела, папа? – спросила Даша.

– А как насчет меня, Георгий? Тебе не хочется, чтобы твоя дорогая жена увидела все это, пока в белой шляпе ела мороженое? – сказала мама.