Лето волонтёра

Может, тебе достаточно санитаром в больнице поработать, прежде чем в медицинский поступать.

Подросток нахмурился.

– Откуда вы знаете?

– От верблюда.

– Вы странный. – Он насупился, глядя на меня. – Мне показалось, что вы добрый.

– Нет, – ответил я задумчиво. – Я не добрый. Я просто не злой.

Поезд остановился, двери с мягким шипением разошлись.

Я вышел на перрон, оставив юнца маяться в его подростковом аду, когда легкая ссора с девчонкой, о которой он забудет через месяц, кажется концом света. Пошел к метро.

А ведь я правду сказал.

Я ему помог вовсе не потому, что добрый.

Добрые люди, пережив мои приключения, ночами бы спать не смогли. А я спокоен и уверен, что поступал правильно. И когда рвал на части сумасшедших лавли, и убивая гвардейцев на Трисгарде, и обрекая на смерть людей на Ровиане.

Но я и не злой, честное слово! Злой, как мне кажется, совершает свои злодейства с удовольствием. У меня же никакой радости от этого не было.

Ну и что же я тогда за тварь?

Меня мягко взяли за рукав плаща у самого входа в метро.

– Максим?

Вначале я подумал, что меня нагнал нервный подросток, потом понял, что и голос совсем другой, и парню я не представился.

Оказалось, что меня остановил грузный немолодой дядька, одетый в такие старомодные, узковатые ему пиджак и брюки, в такие невыразительные черные лакированные ботинки (при этом одежда и обувь выглядели совершенно не ношеными), словно он с трудом влез в свой свадебный наряд. Бывают такие люди, им одного костюма хватает на всю жизнь: в нем женятся, ходят на чужие свадьбы и похороны, выходят на пенсию, а потом ложатся в гроб.

– Да? – сказал я, отступая с прохода.

– Пойдемте со мной, – попросил мужчина. – С вами поговорить хотят.

На человека из ведомства Лихачева или Леонида Владимировича он никак не походил. Почти машинально я прочитал его.

В общем, почти неплохой человек. Почти честный. Почти любит жену и еще одну женщину. Все «почти», но так часто бывает.

Напуганный, но в меру. Чего-то совсем плохого не ждет. Наоборот, предвкушает что-то очень хорошее для себя. Но волнуется изрядно, на лбу пот проступает.

– Кто ждет? – спросил я.

– Вы его знаете, – уклончиво ответил мужчина.

 – Тут рядом, в машине.

– Идем, – согласился я.

В конце концов, чего мне-то бояться?

Во мне сидит Высший, а другой Высший намерен меня завтра прикончить.

Я молча пошел за мужчиной. Мы пересекли площадь Киевского вокзала, спустились на парковку торгового центра – не для посетителей, а на ту, где разгружаются магазины.

Припаркованная там машина оказалась небольшим рефрижератором с надписью «Дары далеких морей» по борту и рисунком, изображающим жизнерадостных омаров и рыб в лазоревой воде.