Лето волонтёра

У тебя может не быть ничего, кроме выбора, но пока он есть – ты существуешь.

– А если нет?

– О, выбор есть всегда.

Прежний закрыл глаза. Сказал:

– Мне тяжело здесь. Ты спросил все, что хотел?

– Вы правда князь?

Прежний приоткрыл один глаз и насмешливо посмотрел на меня.

– Боярин…

– Жаль.

– Тогда считай князем, я привык.

Он снова закрыл глаза, а когда поднял веки – это уже был Иван.

– Поговорили? – спросил он с жадным любопытством.

– Да, – коротко ответил я.

Похоже, корень не позволил своим отпрыскам присутствовать при разговоре.

– И что?

Я смотрел на него и вспоминал Гнезда.

Измененных, изуродованных Инсеками. Жниц, стражей, монахов… всех.

А еще те миллионы и миллионы детей, что тысячи лет рекрутировали с Земли Прежние."

"Дарина как-то сказала, что чума в Европе была прикрытием для массового забора в ровианскую гвардию. Прежние тогда терпели поражение за поражением, им нужны были миллионы рекрутов, а это очень много для четырнадцатого века.

Труден выбор между двух зол.

– Приходите, – сказал я.

– Куда? – быстро спросил Иван.

– Найдете, – коротко ответил я.

Он не стал спорить. Ободряюще улыбнулся мне и исчез, только накидка из нитей полыхнула напоследок.

Я прислушался к себе.

Высший никак не реагировал. Кажется, он и впрямь на время ушел.

Одобряет он или нет?

Я подумал и решил, что мне плевать.

Нельзя перекладывать свой выбор на других.

Гнездо притихло, когда я подошел к дверям. Показалось мне, или оплетающей министерские стены паутины стало меньше? Паутина – побочный продукт, возникающий при строительстве Гнезда. Люди создают кристаллы, Измененные – паутину. В кристаллах скрыты эмоции и смыслы, в паутине – нейронная сеть Гнезда.

Если Измененных становится меньше, то и паутина прирастает медленнее.

Обезумевшей женщины с мертвым ребенком возле Гнезда не было. То ли сама ушла, то ли увели родственники или полиция.

Я открыл дверь и вошел во влажную полутьму.

Вдохнул воздух Гнезда.

Пахло чем-то прелым и древним. Такой запах, наверное, в плохих и запущенных домах престарелых.

Пахло тленом и угасанием.

Гнездо умирало.

Теперь я понял это внезапно и с болезненной отчетливостью. Все, лишившееся цели, умирает.

Уходят из жизни люди, создавшие все, что могли создать, и воспитавшие детей. Рушатся дома, в которых не живут; тускнеет и рассыпается жемчуг, который не носят; истощаются аккумуляторы, которые не заряжают.

Наверное, гаснут даже звезды, которым не для кого светить.

На самом деле в этом почти нет грусти. Есть только обида, что путь кончается в самом начале дороги. Что не удастся узнать, что там, в конце. Это как сожаление Продавца, что не удастся досмотреть сериал… мелочь, но досадно.