Лето волонтёра

– Макс, нам просто будет спокойнее спать с тобой рядом, – сказала Милана. – Ложись в центре и все. Приставать не стану.

– А я бы пристала, но не время, – добавила Дарина и улыбнулась. – Максим, нам всем надо нормально выспаться.

– Хорошо, – согласился я.

Поколебался секунду, разделся до трусов, забрался в кровать и закрыл глаза.

Да уж. О сексе, конечно, не думалось.

И, честно говоря, когда девчонки, сходив в душ, разделись и легли, я уже почти спал. Дарина сразу взяла меня за руку и уснула. Милана легла чуть дальше, кровать позволяла, но среди ночи я в полусне ощутил, как она обнимает меня.

Интересно, что же все-таки придумал Иван, как собирается нас использовать и есть ли у нас шанс вернуться домой…

Я думал об этом, когда несколько раз просыпался ночью. Пытался своей единственной головой решить задачу, ответ к которой искала коллективная личность Прежнего.

Ничего, конечно, придумать я не смог.

До самого утра.

А проснулся я от теплого цветочного запаха, который показался мне смутно знакомым.

Да что уж там говорить. Не смутно.

Я открыл глаза. Присел на кровати, высвобождаясь из рук спящих девчонок.

Продавец стоял рядом. Вначале мне показалось, что он стоит на коленях, потом я понял, что он почти до основания втянул металлические ноги в свое цилиндрическое тело.

– Привет, – сказал я.

– Доброе утро, Максим, – негромко произнесла рыжая лисья голова из-под капюшона. – У нас есть семь минут до того, как проснется Дарина и все изменится.

– Удивлен, что вы все-таки живы, – так же шепотом ответил я. Хотя раз уж Продавец сказал про семь минут, то можно хоть в голосину орать.

– Я тоже, – признался Продавец, два дня назад навещавший меня в моей реальности. – Но я не уверен, что на самом деле жив.

Глава девятая

Опустив ноги с кровати, я протянул руку и потрогал щеку Продавца.

Мех был пушистый, мягкий и словно бы чуть-чуть маслянистый на ощупь. От лица шло тепло.

– Живой, – сказал я. – Точно вам говорю.

Продавец смотрел на меня изучающим взглядом. Потом кивнул.

– Я пришел к иным выводам. Скорее всего, я нахожусь в вероятностном состоянии. Как кошка Шредингера.

– Кот, – поправил я.

– Кошка. Эрвин Шредингер экспериментировал только на кошках. Он вообще недолюбливал мужчин, зато обожал женский пол. У него было немыслимое количество любовниц, включая совсем уж несовершеннолетних, из-за чего он вдрызг разругался с коллегой по Оксфорду, чопорным и набожным писателем-фантастом Клайвом Льюисом, и другим фантастом, Рональдом Толкином, хотя там причиной было…

– Тьфу, – сказал я. – Слушайте, зачем мне это?

Продавец вздохнул.

– Не знаю. Но я вынужден это рассказывать, потому что я это расскажу.