Гарпия с пропеллером

Вы что, все с ума посходили? Отчего задаете глупые вопросы?

– Ясно, – процедил Кеша и, резко повернувшись, вышел.

– Да уж, – покачала головой Оксана и тоже удалилась.

За ней выскочила Зайка.

– Мусечка, – закричала, плюхаясь на кровать, Маруська, – ты лучше изобрази, что умираешь, а то плохо будет!

Я оглядела просторную больничную палату, набитую аппаратурой, и удивилась:

– Зачем мне прикидываться и вообще, как я сюда попала?

– Вот-вот, – закивала головой Маруся, – уже лучше, тут все так перепугались! Еще до того, как ты проснулась, Аркадий сказал Зайке: «Если мать сейчас нас не узнает, я просто разревусь, как маленький». А Зайка ему в ответ: «Не волнуйся, все будет хорошо, Дашку так просто не свалить».

Манюня замолчала.

– Ну и дальше что? – поторопила ее я.

Маня ухмыльнулась.

– Дальше Кеша заявил: «А если выяснится, что с матерью ничего не случилось, я просто убью ее!» Кстати, вчера Дегтярев пообещал то же самое. Между прочим, Оксана на их стороне, предательница! Тоже шипела: «Наказать, отнять машину, запереть в Ложкине!» Одна я с тобой. Никогда тебя не предам.

Я осторожно попыталась встать, но тут обнаружила, что от меня тянется какая-то трубка, уходящая под кровать, испугалась и откинулась на подушки.

– Тебе плохо? – забеспокоилась Маня.

– Мне хорошо, – пробормотала я, – будь другом, раздобудь сигарету."

"Маруська озабоченно вздохнула и убежала. Я посмотрела ей вслед. Очень похоже на Аркадия, сначала переживать за мое здоровье, а потом, поняв, что мне полегчало, разозлиться и метать в меня снаряды. Нет уж, Маруська права, нужно изобразить крайнюю степень недомогания!

Я слегка пошевелилась в кровати, устраиваясь поудобней, и застонала. Так, кажется, хорошо получается, прикидываться несчастной больной очень даже просто.

Целых три дня я, стоило кому-нибудь заглянуть в палату, закатывала глаза и издавала жалобные звуки. И Зайка, и Аркадий, и Дегтярев тут же начинали бормотать:

– Ладно-ладно, ты скоро поправишься!

– Уходите, – лепетала я, – голова кружится.

Как только домашние исчезали, я вытаскивала из-под подушки очередной детектив, а из тумбочки пирожное. И духовной, и физической пищей меня исправно снабжала Маруська.

В пятницу в палату вошла Оксана. Я, едва успев сунуть книгу и надкушенный эклер под одеяло, мигом смеживала веки.

– Эй, Дашка! – позвала подруга.

– М-м-м…

– Открой глаза!

– Не могу, о-о-о, плохо…

– Не ври! У тебя ничего не болит!

Я удивилась:

– Откуда ты знаешь?

– Так сколько лет я врачом работаю! А это что?

С этими словами подруга, откинув одеяло, вытащила книгу и недоеденное пирожное.