Гарпия с пропеллером

Гарик резко повернулся и выронил крохотную чашечку, на шикарном светло-зеленом ковре мигом растеклась темно-коричневая уродливая лужа.

– Никогда бы не подумала, что подобное сочетание цветов выглядит столь пакостно, – протянула я.

– Не понимаю, о чем вы, – промямлил Гарик.

Я ткнула пальцем вниз:

– О ковре! Отвратительно вышло, хотя вроде сочетание коричневого с зеленым принято считать классическим.

– К черту палас! – прошипел Гарик. – При чем тут балет и Клаус?

– Значит, сочетание «полмиллиона долларов плюс Рихт» вас не удивляет? – захихикала я. – Вы недоумеваете лишь, какое отношение немец имеет к танцам? Ну да это просто! Они с Гладышевым сейчас припеваючи живут на ваши денежки, а Олег, насколько вы помните, ранее танцевал в ансамбле, да и училище при Большом театре окончил…

– Вы кто? – отрывисто спросил Сизов, садясь за стол.

– Выгодная клиентка, – хмыкнула я.

– А если без кривляний?

– Дорогой мой, – паясничала я, – нельзя ли повежливей? Будете хамить, отправлюсь к Сергею Завальнюку, а думается…

– Сколько вы хотите за молчание? – побелел Гарик. – И откуда вы столь детально знаете о моих делах?

Я демонстративно открыла сумочку, вытащила зеркальце, помаду и стала подкрашивать губы. Сизов из бледного медленно превратился сначала в серого, потом в синего… Может, Гарик и впрямь гениальный портной, не знаю, мне трудно судить о его профессиональных качествах, но вот с нервами у парня просто швах. И потом, он, скорей всего, не умеет играть в покер и не обучен блефовать. Мне же бабушка, страстная картежница, объяснила правила этой замечательной игры в пять лет, и с тех пор я редко проигрываю, даже не имея на руках простенькой пары.

А все потому, что покер – это такая игра, в которой, имея наихудшую комбинацию карт на руках, следует недрогнувшим голосом заявить:

– Повышаю ставку втрое.

Партнеры пугаются, полагают, что у вас каре-рояль 2, и вопят:

– Пас!

Тут вы и загребаете банк, победив нахальством. Блеф – великое дело!

Гарик должен был с невозмутимым видом сказать: «Что за чушь! Знать не знаю никакого Рихта».

Но он испугался, раскис, стал предлагать мне деньги. Да будь я на самом деле шантажистка, тут же бы увеличила вдвое сумму своего гонорара. Разве можно так глупо себя вести?

– Игорек, – проникновенно произнесла я, – вы разлили мой кофе, сделайте новый.

Он покорно схватил банку.

– Вам не следует бояться меня, – начала я.

– Сколько? – отрывисто спросил Сизов. – Говорите быстрей!

– Дело не в деньгах.

Модельер вновь уронил чашку на ковер. На этот раз уродливое пятно расплылось в другом месте, ближе к окну.

Я поцокала языком:

– Эх, пропала вещь. Хотя положение еще можно исправить.