Гарпия с пропеллером

Увидев нас, пролетарии замолчали и мрачно начали собирать куски того, что еще недавно было штукатуркой. Чуть поодаль, поджав правую переднюю лапу, рыдал Снап. Остальные собаки, желая пробраться к нему, лезли через гору мусора. Я увидела, что Хучик и Жюли чуть было не наступили на парочку длинных ржавых гвоздей, торчавших из деревяшки, и приказала:

– Ира, немедленно запри стаю наверху.

Домработница принялась загонять псов на лестницу, но те нервничали и не желали уходить. Банди изловчился, перепрыгнул Эверест из битых кирпичей и начал энергично вылизывать воющего Снапа.

– Что с ротвейлером? – строго спросила я.

Дима, гладивший плачущего Снапа по голове, повернулся ко мне:

– Здрассти!

Первый раз в жизни мне захотелось взять в руки кирпич и швырнуть его в человека. С трудом удерживаясь от этого непарламентского поступка, я процедила сквозь зубы:

– Мы уже здоровались, раза четыре, не меньше. Что случилось со Снапом?

– Я не виноват, – быстро ответил Паша, – случайно вышло, лом ему на лапу уронили, видно, сломали.

В этот момент Хучик вырвался из рук Ирины и вновь храбро полез на отходы строительства. Жюли не отставала от приятеля. К тому же появились кошки. Наши Фифа и Клепа очень четко чувствуют настроение домашних. Стоит кому-нибудь занервничать, как кошки тут как тут. Вот и сейчас они слезли с теплого местечка у камина и начали нервно мяукать и трясти хвостами.

– Страсть как котов боюсь, – пробормотал красномордый строитель.

Бух! Бух! Все невольно повернулись вправо. Почти слепая и совершенно глухая пуделиха Черри пыталась пробраться к месту происшествия через мешки с цементом.

– Пуделя бери! – крикнула повариха Паше. – Сейчас бумагу прорвет.

Но малорасторопный строитель не понял.

– Кого? Берри? Это кто такая?

– Долго соображаешь! – взвизгнула Катерина.

Я только вздохнула. Верхний мешок лопнул и засыпал глухую пуделиху серым порошком. Черри у нас дама преклонного возраста. То, что она слепая и глухая, я уже говорила, но это полбеды. К сожалению, пуделиха впала в старческий маразм. Черри бесполезно ругать, она не понимает, отчего на нее сердятся, и у несчастной старухи делается такая обиженная морда, что я мигом подсовываю ей строго-настрого запрещенные конфеты. При взгляде на пуделиху у меня часто возникает мысль: а что случится со мной, если, не дай бог, я доживу до ста лет? Может, тоже начну воровать на кухне съестное и лопать в кровати у Зайки, пачкая белье!..

– Стой, – завопила Ирка, растерявшая привычное спокойствие, – Черри!

Испугавшись, пуделиха на секунду замерла, потом с визгом кинулась наверх, оставляя повсюду горки цементной пыли.

– Остановись, кретинка! – взвыла домработница и побежала за собакой.