Лягушка под зонтом

 – Я думаю, еще и потому, что атабасков прежде записывали ненцами или долганами. Так было проще местным властям. Это теперь...

– Понимаю, взыграло чувство собственной идентичности, – перебил он ее. – Не только у них, – поспешил добавить Никита, не желая вызывать Ольгу на спор.

Но собственная фраза больно царапнула его. Разве он не чувствовал себя много лет кем-то вроде... ну да, атабаска, записанного ненцем? Узнав, кто он на самом деле, чей сын, теперь ищет способ стать Дроздовым не только по фамилии, но по самой сути.

Никита обошел стол, сел напротив Ольги. Он смотрел на ее лицо, слушал славословие Крайнему Северу. Она говорила так, как говорит влюбленная женщина. Если бы она такими словами рассказывала кому-то о нем, подумал Никита и сам себе удивился.

Ни одна женщина до сих пор этого не делала. Даже Наталья Петровна. Боялась сглазить своего ненаглядного Барчука.

– А теперь о животном. Из вашего рассказа я понял, что тотем похож на козла?

– На козла? – Ольга удивилась. – Я же сказала, это баран. Снежный баран.

– Ох, простите. – У него что-то мелькнуло в голове, но ее присутствие, близость: протяни руку через стол – коснешься ее руки, – мешали думать.

Ольга продолжала:

– Я не видела тотем, но я видела барана, живого. О нем говорят, что он очень самостоятельный, терпеть не может посторонних. Ради этого готов взобраться на две тысячи метров над уровнем моря...

– Его можно понять – тебе видно все, а тебя никто не видит, – неожиданно для себя перебил ее Никита.

Ему захотелось услышать, как звучат их голоса на фоне друг друга. Однажды Наталья Петровна сказала, что люди притягиваются друг к другу голосами. Впервые он вспомнил об этом, когда расслышал настоящий голос своей недолгой жены – монотонно-визгливый. Чужой голос. Но тот, что он слышал сейчас, ему нравился. Живой, подвижный, в нем заметна игра. Его собственный голос никогда не был бедным или плоским. Их голоса сочетаются, как никакие другие...

– Этот баран даст фору любому альпинисту – взбирается на кручу без страховки. Он эгоцентрик, не терпит чужую компанию. Только свою, – говорила Ольга.

Никита кивал. Снежный баран ему нравился.

– У него есть второе имя – толсторог, – сообщила Ольга. – И еще – он относится к группе эндемиков Путоранского плато.

– Это значит, нигде больше он не живет. – Никита проявил свои познания. – Ваш баран выделен в отдельный подвид, занесен в Красную книгу?

– Совершенно верно. – Ольгины глаза стали мягче, как у всякого человека, слова которого понятны тому, кто сидит напротив.

– Но разве атабаски жили на самом плато? – спросил Никита. – Почему их тотемом стал снежный баран?"

"– Предки снежного барана паслись по всей Арктике. Но потом расплодились волки.