Лягушка под зонтом

Сопоставив то, что узнал от Ольги, с тем, что рассказал Владилен Павлович, он окончательно понял суть интриги.

Территория, на которую претендуют атабаски со своей общиной, так хороша, что за нее стоит бороться. Если священные места не станут известны, значит, трубопровод, дорогу или что там еще можно спрямить, на этом сэкономить деньги, а разницей – воспользоваться...

Никита смотрел на окно, не занавешенное на ночь, новая гостиница слепила огнями. Никита усмехнулся – выходит, что он, сам того не зная, лишит кого-то больших денег? Кого-то из тех, кто жаждет попасть под свет вот таких огней?

Но ему не нужен этот свет, он хочет видеть, как зажгутся глаза той, кому он отдаст фигурку тотема.

31

Ольга слушала Зою Григорьевну, но с трудом верила тому, что слышала.

– Вот как? – Ольга чувствовала, что внутри начинается дрожь. – Я правильно поняла – если с общиной атабасков ничего не получится, вы уедете в Канаду?

– Да, Ольга. Я перевезу туда всех наших. Не сразу, со временем. Там есть община, она готова нас принять."

"То, что говорит Зоя Григорьевна, означает – для нее Крайний Север закрыт. Но не это встревожило Ольгу, а неожиданная для нее самой радость. Ей придется остаться в том же городе, в котором живет Никита Дроздов.

Как получилось, что человек, которого она почти не знает, затмил для нее и пестрые краски летней тундры, и рыже-коричневые осенней, белизну зимней, зелень весенней? Сколько раз мысленно она готовилась к полярной ночи с морозами и вьюгами, а после вплывала в нескончаемый полярный день?

Теперь ей хотелось только одного – смотреть на большое белое лицо, ловить на себе взгляд, который она читала так, как не могла прочесть ни разу взгляд мужчины, устремленный на нее. Он раздевал ее, этот взгляд, но ей не было стыдно. Она хотела, чтобы это случилось наяву.

Ольга всегда считала, что она женщина, замороженная севером. Так говорил Алексей. Она не таяла рядом с ним. Более того, она покупала в аптеке специальный гель, чтобы он думал, будто она тает...

Но рядом с Никитой она не узнавала себя: стоило ему коснуться ее руки – она чувствовала удар внизу живота, а следом – то ощущение, для которого ей не нужен никакой гель...

Ей хотелось кинуться к Зое Григорьевне, прижаться к ней и прошептать, как она благодарна... Если ее не будет там, ей незачем ехать на Крайний Север. Как говорила бабушка – не важно, где жить, важно с кем.

– Между прочим, ты тоже сможешь приехать к нам, потом... – продолжала Зоя Григорьевна. – Если сложится все так, как мне... предлагают...

Ольга кивала. Почему она говорит так, словно извиняется перед Ольгой?

Глупый вопрос: Зоя Григорьевна не знает, что переменилось не в ее жизни, а в самой Ольге.

– Вам предлагают? – повторила она за ней.

– Ну... Понимаешь, Ольга. – Зоя Григорьевна засмеялась.