Лягушка под зонтом

Едва она нажала кнопки домофона, как дверь открылась. Поднялась на третий этаж и увидела, что Никита уже стоит в дверях квартиры.

– Скорее, скорее, – бормотал он.

Она вошла, он не позволил ей снять куртку, взял за плечи и подвел к столу.

– Вот!.. – выдохнул он.

Ольга замерла. На столе, на снежно-белой скатерти, лежала темная фигурка.

– Путоранский баран. Это... он?

Она медленно повернулась к Никите.

– Вы думали, он другой? – спросил он.

– Такой... маленький...

– Точно, не гигант. Но дорого стоит, – заметил Никита.

– Да уж, – согласилась Ольга.

– Вы тоже так думаете?

– Я просто знаю...

Никита тоже знал, но не собирался говорить ей о Мазаеве, о тех неприятностях, которые доставил ему баран. Который должен изменить жизнь атабасков.

Но не только их.

Никита смотрел на нее, глаза Ольги блестели нетерпением и еще чем-то. Какой-то новой решимостью. Он приготовился услышать, что сейчас она объявит, что уезжает на Крайний Север.

Но ее лицо переменилось, она снова посмотрела на барана.

– Простоватый, я бы сказала. – Низко наклонилась над ним, как когда-то над колодцем, чтобы рассмотреть лягушку...

Никита шагнул к ней и, как тогда, едва заметно прижался бедром к ее бедру. Он почувствовал, что она замерла, но не отодвинулась. Только щека порозовела.

Потом Ольга быстро повернулась к Никите и выпалила:

– Зоя Григорьевна выходит замуж за атабаска из Канады. И уезжает туда.

– Вот как? Как же община? – изумился Никита, не до конца осознавая причину странной радости.

Ольга усмехнулась:

– Оказывается, любовь сильнее всего на свете. Никогда бы не подумала. – Она покачала головой.

– Вы не подумали бы так... о любви?

– Да нет, о Зое Григорьевне. Знаете, что она сказала? Что семья – это та же самая община.

– Вы так не считаете? – спросил он.

Она пожала плечами:

– У меня такой семьи не было. Я жила то с бабушкой, то с родителями. А вы?

– У меня тоже нет, – сказал Никита. – Я жил с няней большую часть жизни. Моя собственная семья не состоялась.

– Сейчас такая семья почти у всех. – Ольга махнула рукой. – Все меньше похожа на семью.

– Вам это не нравится? – спросил он.

– Нет, – сказала она. – Уже нет, – добавила Ольга, но не объяснила.

– Так что же – ваша Зоя Григорьевна уезжает, тогда кому теперь нужен этот тотем? – Он кивнул на фигурку на столе.

– Как это – кому? Зоя Григорьевна верна себе. Она собирается руководить общиной из-за океана.

Никита помолчал.

– Но если она будет жить в Канаде, значит, вам незачем ехать на Крайний Север, Ольга? – тихо спросил он.

– Незачем, – согласилась она.

– Я рад.

Она смотрела в его лицо не отрываясь.

– П-правда? – прошептала она.

– Да. Вы... ты сама знаешь. Ты все знаешь с первой встречи. Как и я...

Он протянул руки, обнял ее. Она прижалась к нему так тесно, что не могла дышать.